Как только небо начинает темнеть, Китнисс встает. На мгновение неловко замирает, уставившись в телевизор и закусив губу, бросает быстрый взгляд в сторону входной двери. Когда она поворачивается к Хеймитчу, он наблюдает за ней.
— Тебе не обязательно уходить. — Он рассеянно теребит вылезшую нитку в диванной подушке.
Китнисс кивает. Ее руки скрещены на груди, а хрупкие плечи дрожат. Эбернети быстро поднимается на ноги, ожидая, что она снова разразится слезами, но на этот раз ей удается сохранить самообладание.
— Я хочу немного побыть одна. — Она смотрит на него, проводя тыльной стороной ладони по мокрой щеке. — Но я вернусь, потому что ты… — Эвердин вздрагивает, качает головой и смотрит в сторону темных окон, — ты — все, что у меня есть, — заканчивает она, шмыгая носом.
— Иди сюда…
Ее глаза закрываются. Не нуждаясь в том, чтобы видеть, она поворачивается и бросается в его распростертые объятия. Он обнимает ее, тихо шепчет на ухо и гладит по волосам, пока дрожь не утихает настолько, что Китнисс может стоять самостоятельно. Она ощущается такой хрупкой в его руках, как будто он в любой момент может раздавить ее, и трудно поверить, что в прошлом году она возглавила восстание.
— Я буду здесь, — шепчет Хеймитч, — буквально через дорогу от тебя. Заходи в любое время, солнышко. Дверь всегда открыта.
— Спасибо тебе, — говорит она в его теперь влажную шею. Он оставляет быстрый поцелуй у нее на лбу, а затем Китнисс уходит.
Эбернети подходит к окну и смотрит, как она переходит улицу, потому что он просто хочет убедиться, что она благополучно доберется до своего дома, и, Господи, неудивительно, что ему снова хочется выпить — забота отнимает у него много энергии, а чувства истощают его.
Хеймитч опускается на диван. В его доме пахнет жареным мясом и Китнисс — смесью чего-то похожего на землю и ароматизированного мыла, которое продают в городе.
И из-за мыслей о мыле ему приходит в голову, что он, вероятно, отчаянно нуждается в хорошем мытье, и, собравшись с силами, Эбернети тащится в ванную, где раздевается и сидит под обжигающим жаром почти час. Он бреется, надевает чистую одежду и возвращается к своему окну. В спальне Китнисс горит только одна лампа, и он подозревает, что в данный момент она зарылась в одеяла и кричит, надрывая горло.
Он думает о том, чтобы пойти к ней или, по крайней мере, воспользоваться телефоном, к которому до этого никогда не прикасался, но на ум не приходит ничего, что можно сказать «по делу», а ей сейчас не нужны пустые разговоры.
Кроме того, она и сама знает, где его найти. Если захочет.
➼ ➼ ➼ ⧬ ➼ ➼ ➼
Два дня спустя Китнисс стучит в его дверь.
— Солнышко, — приветствует он, на его губах появляется улыбка, — а я думал, ты перестала стучать.
Она не отвечает на выпад.
— Мне нужна твоя помощь.
Хеймитч хмурится. Сегодня Эвердин выглядит немного лучше; но по-прежнему так, будто он может свалить ее с ног одним чихом, а фиолетовые мешки под глазами стали немного темнее, хотя ее лицо не красное, и она держится довольно уверенно. Он смотрит ей за спину, на ее дом и на тот, который она раньше делила с Питом.
— С чем?
— Мне нужно забрать свои вещи. — Китнисс сглатывает. — ЕГО там нет. ОН уехал в город, я наблюдала за ним… Но не знаю, сколько у нас времени…
— Как долго ты планируешь избегать Пита? — Хеймитч разворачивается и идет на кухню, доставая из-под раковины несколько пакетов, прежде чем вернуться ко входной двери. Китнисс не двигается и не выглядит готовой ответить, но он и не настаивает.
Бывший дом Эвердин-Мелларка, как и другие дома в Деревне Победителей, слишком большой и чересчур роскошный для таких людей, как они, но здесь, по крайней мере, их никто не беспокоит в отличие от городской части Дистрикта.
Он немного сбит с толку — почему она не может сделать это сама? — но Китнисс невольно отвечает ему на этот вопрос, как только они поднимаются наверх: Эбернети следует за ее напряженным взглядом к закрытой двери, и ему требуется минута, чтобы понять, что там, должно быть, их спальня. Он снова поворачивается к ней, и она сосредотачивается на том, чтобы нормально дышать и смотрит в пол.
— Я возьму твою одежду. Там есть что-нибудь еще, что тебе нужно?
Эвердин качает головой, а затем, внезапно, начинает смеяться. Она прислоняется к стене коридора, опустив голову; ее плечи трясутся от смеха, и Хеймитч настороженно изучает ее, убежденный, что она все-таки сошла с ума. Он приоткрывает рот, чтобы спросить, все ли с ней в порядке, но Китнисс заставляет его замолчать, ударив сжатым кулаком в стену позади себя.