Ноа не облегчает мне задачу. Он встречает мои движения с сопротивлением, давая мне ограниченные возможности вытеснить его с первого места.
— Черт возьми. — Бормочу я себе под нос.
Крис отключает звук.
— Пожалуйста, покажи этому человеку, на что способны машины Маккой.
Ноа выиграл достаточно чемпионатов, чтобы хватило на всю жизнь. Пришло время кому-то другому побить его… или обогнать. Я не знаю, как Майя справляется с его эго.
Шины вращаются, передачи переключаются, и мое сердце колотится в такт стуку двигателя. Я обхожу машину Ноа на одном из последних поворотов и останавливаюсь перед ним в самый ответственный момент. Толпа приходит в ярость, когда я прохожу клетчатую линию. На моих губах застывает улыбка, потому что я, блядь, сделал это.
Глава 7
Елена
Выйдя из своей комнаты, я обнаружила, что Джакс сидит на диване, взволнованно покачивая коленом. Он выглядит красивым и готовым к шанхайскому гала-вечеру в своей черной рубашке на пуговицах и брюках. Как будто одеваться означает соответствовать ожиданиям общества, он отказался от галстука. Его мускулы выделяются на фоне дорогого материала рубашки.
В общем, Джакс — худший вид искушения. Для моей работы. Для моего психического здоровья. Для безумного, похотливого чувства внутри меня, которое не прочь принять его предложение переспать. Но хорошо, что я ценю свою работу больше, чем быстрый перепихон с самым плохим холостяком Британии.
— Ну, ты не так уж плохо выглядишь. — Его губы подергиваются в уголке, но потом он хмурится.
Я фыркнула.
— Твои комплименты — отстой.
— Я последний человек, которому ты хочешь сделать комплимент.
— Потому что тебе не хватает такта?
— Такт — это не наша проблема. — Его британский акцент подчеркивает его слова.
— Это моя проблема с тобой. — Я прижимаю указательный палец к груди.
— Что бы ты хотела, чтобы я с этим сделал?
— Тебя не убьет, если ты будешь добрее ко мне? Черт, как насчёт того, чтобы быть менее угрюмым?
Он проводит рукой по своему заросшему щетиной подбородку.
— Хочешь честный ответ?
— Уверена в этом. — Только вот мой голос звучит совсем неуверенно.
— Мы не созданы для сладких моментов и особенных слов. — Его глаза снова сканируют мое тело, пока он сокращает расстояние между нами.
Я игнорирую прилив энергии, пронизывающий меня, когда он смотрит на меня.
— Хорошо. Для каких моментов мы созданы?
Его рука проводит по моему лицу, вызывая у меня легкую дрожь. Он берет прядь моих волос и теребит ее между пальцами, анализируя ее, как будто в ней содержатся все ответы.
— Такие, которые заканчиваются только разочарованием.
— Я горжусь тобой. Не все мужчины могут признать свои недостатки в спальне. — Я касаюсь его груди, скрывая, как сильно колотится мое сердце от его близости. Моя рука теплеет, когда проходит по пуговицам его рубашки, расправляя складки.
— Разочарование — это последнее слово, которым бы ты описала меня в спальне. — Его голос падает низко, с хрипотцой.
— Правда?
Его рука сгибается, как будто он хочет прикоснуться ко мне снова, прежде чем он положит ее в карман.
— У меня всегда лучше получалось показывать, а не рассказывать.
— Это подходит, поскольку у тебя эмоциональный диапазон пятилетнего ребенка. Они следуют той же концепции.
Он откидывает голову назад и смеется.
— Уверяю тебя, за все годы, что я был с женщинами, я могу с уверенностью сказать, что они не жаловались.
— Наверное, потому что ты уходишь раньше, чем они успевают заговорить.
— Ауч, уже научилась моим уловкам?
— Уловки подразумевают то, что они хитрые. Ты забываешь, что это моя работа — узнать о тебе все.
Его глаза потемнели.
— Даже плохие стороны?
— Особенно эти. Это делает работу более интересной. — Я сжимаю ладони вместе и шевелю пальцами, создавая свое лучшее впечатление злого гения.
— А не тот факт, что я дьявольски красив и у меня убийственный акцент?
Я закатываю глаза.
— Нет. Я бы назвала это дерьмовый представлением.
Ложь. В этой ситуации его акцент и внешность очень хороши.