Я не жду, когда увижу, что Маверик сделает с моим мужем. Какой ущерб я нанесла. Я бегу.
Мои босые ноги скользят по крыльцу, по мягкой траве лесной площадки, и я вижу его. Грузовик. Все, что фиксирует мой разум, это черная краска, темные окна, а потом я мчусь к нему, к кузову грузовика.
Над чем-то большим и квадратным лежит какой-то брезент.
Я слышу, как Маверик кричит на Люцифера, а Люцифер рычит в ответ. Я все еще крепко сжимаю нож в руке, но мне приходится бросить его на землю, когда я открываю багажник грузовика, кладу ладони на внутреннюю часть и поднимаюсь, мое сердце слишком быстро бьется в груди.
Я слышу его снова.
Мое имя.
Мягкое, прерывистое бормотание.
Лязг, словно металл по металлу. Страх горячей волной пробегает по моему телу, когда я хватаюсь за брезент, срываю его с... клетки.
Проволочный ящик.
Как для собаки.
Джеремайя внутри, колени прижаты к груди, руки скованы металлическими наручниками, спина сгорблена, он свернулся в клубок.
Его рот закрыт черной банданой скелета, глаза полузакрыты, когда он пытается сфокусироваться на мне. Его лицо распухло, под глазом кровь. Увидев меня, он бьет запястьями о проволоку клетки.
Снова этот лязгающий звук.
Он едва в сознании, его движения вялые, медленные.
Но он пытается держаться. Мне плохо, лес кружится вокруг меня, но я должна двигаться. Я должна двигаться, но мой нож исчез, и я больше не слышу, как Люцифер и Мейхем спорят, и я знаю, что они идут. Грузовик всего в нескольких футах от дома. И все же я приседаю на колени, мои пальцы перебирают металлические прутья ящика, ища в темноте защелку.
— Все в порядке, — говорю я брату, мой голос дрожит. — Все хорошо, я вытащу тебя, Джей, все хорошо, — я едва слышу себя, и я не знаю, может ли он, в его летаргическом состоянии, услышать или понять меня, но я должна вытащить его.
Я должна вытащить его.
Я должна, блядь, вытащить его.
Где Риа? Где, блядь, Николас?
Мои пальцы дрожат, адреналин все еще бурлит во мне, когда мои пальцы, наконец, нажимают на защелку.
Пульс подскакивает, и я дергаюсь, устремляя взгляд на бледно-зеленые глаза Джеремайи, светящиеся в темноте, пока он пытается держать их открытыми.
Но я уже знаю, что это чертовски безнадежно.
Я чувствую, как кузов грузовика сдвигается, кто-то прыгает на нее сверху.
Я слышу шаги, когда пытаюсь поднять дверь ящика.
Он недостаточно велик для него. Он скрючился в клубок, и он уже прошел через это. Он уже сделал это, и он не может снова.
Мы не можем сделать это снова.
Мы не можем быть приманкой для культа, мы не можем быть убиты ради могущественных людей, которые кажутся чертовски неприкасаемыми, которые использовали нас всю нашу жизнь в своих интересах.
И что кто-нибудь сделал с этим?
Моя грудь вздымается, и я понимаю, что не могу поднять засов, как будто он застрял, зацепился за что-то, или закрыт, но в темноте леса я не могу разглядеть что, и когда руки обхватывают мою грудь, рыдания рвутся из горла, я понимаю, что мне конец.
Я никогда не смогу освободить его.
Это всегда должно было закончиться тем, что мы оба умрем.
И все же я не отпускаю его, мои пальцы напряжены против защелки, металл впивается в мою кожу.
— Отпусти, Ангел, — шепчет Маверик мне на ухо, его запах окутывает меня. Он присел позади меня, крепко обхватив меня руками, его горячее дыхание обдувает мою кожу. — Ты не сможешь его спасти.
Я сглатываю комок в горле и смотрю, как глаза Джеремайи закрываются.
Мы только что добрались до хорошей части. Мы только что разобрались в нашем дерьме, и я только что начала понимать его. Я не хочу отпускать его.
Не так.
— Маверик, — шепчу я, закрывая глаза и ударяя ладонями по клетке. Звук разносится по лесу, но голова Джеремайи прижата к прутьям, и его здесь нет. Я знаю, что он не умер, иначе они не стали бы связывать его, но даже если так... он всегда в итоге оказывается в жопе.
Мы всегда в итоге оказываемся в жопе.
Меня тошнит от этого.
— Маверик, что ты собираешься делать?
Рука Мава подходит к моему рту, проводит по моей распухшей губе, заставляя меня замолчать легким прикосновением.
— Нам просто нужно задать ему несколько вопросов, — шепчет он.
Мурашки бегут по моим рукам, маленькие волоски на затылке встают дыбом. — О чем? — спрашиваю я, держа глаза закрытыми, мои пальцы крепко сжимают металлические прутья.
— Кто-то выслеживал 6, — признается Маверик, и я открываю глаза, глядя на неподвижное тело Джеремайи. Мав крепче прижимает меня к своей твердой груди. — Тебя тоже.