Я не дышу несколько долгих мгновений, моя нога дрожит на педали газа, мои пальцы стучат по рулю. Но Офелия наклоняет голову и продолжает гладить мой член, и я продолжаю видеть это в своей голове.
Он сверху на ней.
Прижимает ее к себе.
Его руки на ней. Эта пьяная улыбка на ее лице, ее остекленевшие глаза. Момент, когда он понял, кто она, блядь, такая.
Но я вижу и кое-что еще.
Ее ноги обвились вокруг него в том клубе. Ее руки обвились вокруг его шеи, его член терся об нее, когда он держал ее, прижав к стене ванной.
Она выпила, но она не была пьяна.
Она знала, что делает.
И если бы я не вошел... она бы его трахнула.
Я думаю о другом. О том, что у нас есть тест на беременность, положительные результаты, пропущенные месячные, но этот ребенок может быть даже не моим. Она избегала идти на УЗИ. Она хотела сделать аборт. Хотела притвориться, что моего ребенка не существует.
Но, возможно, это потому, что он не мой.
Она трахалась и с Мавериком, а он не пользуется презервативами. Он сказал мне, что вытащил — у меня кожа ползет при мысли об этом — но кто, блядь, знает? Моя жена — чертова шлюха и...
Я сдвигаю бедра, позволяя О стянуть шорты, слезы затуманивают мое зрение, когда я пытаюсь взять себя в руки, потому что я превысил скорость на двадцать, и я сейчас не в лучшем состоянии.
Она бросила меня.
Она, блядь, предала меня.
И если она трахается с ним — а как же иначе, ведь она хотела его с тех пор, как узнала, что он не ее брат — я никогда не смогу простить ее за это. Он нанес мне шрам.
Мы ненавидели друг друга задолго до нее, а он, блядь, сделал мне шрам и заставил смотреть, как он нападает на нее.
Я никогда не смогу простить ей такую боль.
Кроме того, я позволял ей делать все, что она, блядь, хотела, и сейчас у меня мало прощения.
Настала моя чертова очередь.
Я запускаю пальцы в волосы Офелии, когда она стягивает мои боксеры и обхватывает пальцами мой член. Ее рот — не рот Сид, и сначала она неуверенна, не решается взять меня целиком в горло, но когда я опускаю ее голову вниз, и она задыхается, пытаясь вырваться, ее ногти впиваются в мое бедро, мне все равно.
Все равно, блядь, приятно.
И когда я кончаю ей в рот, прикусив губу и думая о прекрасных глазах моей жены, которые смотрят на меня, когда она стоит на коленях, а моя рука обхватывает ее горло, мне чертовски приятно.
Глава 10
— Тебе нравится причинять ей боль? — спрашивает меня Николас, сложив руки на груди, опустив подбородок, глядя на меня.
Я закатываю рукава рубашки, мое горло сжимается, а рука дрожит.
Еще одно утреннее убийство, еще один гребаный спазм. Когда я заканчиваю возиться с рукавами, я откидываюсь назад в своем офисном кресле, пальцы под подбородком, один локоть подперт противоположной рукой.
— Я немного садист, — я пожимаю плечами. — Не хочешь уточнить?
Темные глаза Николаса бросают кинжалы в мою сторону.
— Ты отвезешь ее в Вирджинию.
Я киваю один раз.
— А, хорошо. У тебя есть расписание.
Потому что я, блядь, отправил его ему по электронной почте, прежде чем поехал в город сегодня.
— Они попросили о встрече с тобой, — говорит Николас сквозь стиснутые зубы.
Я киваю. Я тоже получил его электронное письмо. Взглянув на часы, я пожимаю плечами. — Примерно через десять минут. Как насчет этого?
Глядя на него, я любуюсь утренним солнцем. Сегодня я вышел из дома в четыре утра. Сид проснется с минуты на минуту, а нам нужно готовиться. Нужно собрать вещи.
Ее кусок дерьма муж уже в Кислотном городе. Я бы не хотел, чтобы она по нему скучала.
— Элайджа Ван Дамм сказал, что это срочно. Очевидно, кто-то действительно шарит в нашей собственности, — слова Николаса прозвучали сквозь стиснутые зубы, и мое сердце почти остановилось в груди.
— Прости? — этого не было в электронном письме.
Николас хмурится еще больше и смотрит на меня, как будто пытается меня прочитать.
— Сказали, что расскажут тебе по телефону, — его глаза сужаются. — Но они сказали мне, что охранник Элайджи мертв.
Мои мысли мечутся, но я не разрываю зрительного контакта с Николасом.
— Кто? — спрашиваю я осторожно. Если кто-то добрался до одного из их охранников... это чертовски плохо, потому что это не я.
Я знаю 6. Я знаю, как они относятся к чертовым секретам и безопасности. Именно так меня держали в их гребаном подвале годами, и никто не знал.
Ну, они знали.
Мои сестры.