— Ты хочешь, чтобы он сдох, Сид? — рычит Джеремайя мне в ухо, когда Роман скользит дальше в кабинку, подняв руки, в одной из которых все еще находится напиток. Я не знаю, чей стакан Джеремайя бросил на пол, но я слышу, как стекло хрустит под моими сапогами. Я поворачиваюсь к нему лицом, сжимая в кулаке его рубашку.
Я чувствую на нем запах Синди, ее сильные духи, сладкие, как конфеты.
— Отвали, — говорю я ему. — Ты начал эту гребаную игру...
Он притягивает меня ближе, почти срывая с места.
— Ты думаешь, для меня это гребаная игра?
Мои глаза расширяются, и я сжимаю оба кулака в его рубашке.
— Ты собирался трахнуть ее прямо у меня на глазах! — я выкрикиваю слова, и я знаю, что люди могут услышать нас, даже сквозь музыку но мне все равно.
Зная, что сделал Люцифер, видя, что сделал Джеремайя, оказавшись в центре этой войны и пытаясь защитить своего мужа, пока я влюбляюсь в человека, который должен был стать моим братом, я чувствую себя безумной.
— Ты сошла с ума? — спрашивает меня Джеремайя, его челюсть сжата. Он делает вдох, смотрит на потолок. Затем переводит взгляд обратно на меня, ослабляя хватку на моей футболке. — Блядь, сделай что-нибудь с этим, детка. Возьми то, что принадлежит тебе.
Затем он хватает меня за руку и без лишних слов тащит к двери клуба, а я всю дорогу сопротивляюсь.
Глава 19
— Ты чертовски безумен, — она прорычала эти слова мне, когда дверь закрылась за нами, и я защелкнул замок, обводя взглядом освещенную гостиную открытой планировки. Привычка.
Николас и Риа все еще в клубе, и я сказал ему не возвращаться сегодня вечером.
Я хочу, чтобы Сид была одна.
Если бы Николас знал, что я сделал в той приватной комнате, он бы не позволил мне остаться с ней наедине прямо сейчас. Но я должен был получить хоть какой-то знак, что я ей действительно небезразличен.
Что она видит во мне не только своего гребаного брата.
— Следи, как ты со мной разговариваешь, детка, — тихо говорю я ей, бросая ключи от Мерседеса в глиняную миску на декоративном столике у двери.
Она проносится через гостиную, заходит на кухню, проводит пальцами по своим гребаным волосам, не глядя на меня. Я смотрю, как двигается ее задница в этой мини-юбке, удивляюсь тому, какой большой она становится. Ее задница, и ее сиськи.
Блядь.
Она открывает стальной холодильник, берет бутылку с водой и захлопывает дверцу, откручивает крышку и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Пошел ты, Джеремайя, — её голос звучит хрипло. Она пьет воду, пластик хрустит под ее пальцами. Она снова закручивает крышку, и когда я делаю несколько шагов к ней, она вдруг с громким криком бросает в меня эту чертову бутылку с водой.
Я ловлю ее в воздухе одной рукой, прежде чем она попадает мне в голову.
На мгновение в воздухе воцаряется тишина. Справа от меня лестница, и я думаю о том, чтобы затащить ее на нее и прижать к моей гребаной кровати.
Но я не уверен, что смогу ждать так долго, чтобы овладеть ею.
Я сжимаю бутылку в руке так сильно, что боюсь, что она лопнет, так же как и мое сердце пытается вырваться из груди. Увидев ее на Романе... я мог бы убить его на хрен.
Интересно, как это повлияло на нее, видеть, как Синди сухо трахает меня.
— Ты просто... — она снова проводит руками по волосам и дергает. — Ты чертовски сумасшедший, — рычит она, роняя руки и упираясь ими в остров, отделяющий кухню от прихожей и гостиной. Ее серебряные глаза становятся узкими щелями, когда я подхожу ближе и вижу, как ее лицо краснеет. — Ты, блядь... ты, блядь, отвел меня к Люциферу прошлой ночью, для чего? Чтобы показать мне, что он... — она прижимает костяшки пальцев ко рту, на секунду закрывая глаза. — Чтобы показать мне, что он, блядь, изменяет? — наконец спрашивает она, ее голос становится тише, когда ее глаза распахиваются, залитые слезами. Она шлепает ладонью по острову. — Тогда ты делаешь то же самое гребаное дерьмо...
— Только я не изменял, — поправляю я ее, сокращая расстояние между нами, бутылка с водой все еще в моей руке, а другую я ставлю поверх ее на остров между нами.
Она отдергивает руку, ее губы кривятся от отвращения. Это режет меня, как нож в моем гребаном сердце. Неужели я ей действительно противен?
Я замечаю блок ножей в конце острова и заставляю себя посмотреть на нее.
— Нет, — это слово вылетает из ее красивого рта, наполненное ядом. — Ты прав. Ты не изменял. Почему бы тебе не вернуться туда? — она делает жест в сторону двери, закатывая глаза. — Почему бы тебе не пойти трахнуть ее и не оставить меня в гребаном покое? — она отворачивается от меня и обходит стойку.