–Ага, а потом снова в тюрьму. Тирас, даже не пытайся снова это сделать, – мужчина хмуро посмотрел на меня и наклонился к столу, перейдя на шепот. – И оставь свои магические штучки. Ты прекрасно знаешь, что колдовать имеют право только те, кто прошел академию. А ты самоучка и при том не самой располагающей стихии. Тирас, со мной ты отправишься за великими и дорогими артефактами. Это же стоит того, чтобы оставить свои дурацкие затеи. Или тебя в тюрьме сильно били по голове?
– Не сильнее, чем тебя в детстве, когда подглядывал за девушками, – съязвил я и откинулся на спинку стула, надвинув капюшон на глаза. – Надеюсь, что в этом походе тебя сожрет какая-нибудь тварь. Либо я сам в конце этого похода придушу тебя.
Мой приятель фыркнул и отвернулся к окну, а я, закрыв глаза, уже начал строить свой план по набору людей в отряд и дальнейший поход. Хотя несколько людей уже было. В глубине души очень сильно хотелось, чтобы всё сказанное Эвериком оказалось правдой. В таком случае, этот заказ будет прекрасным шагом для восстановления своего величия и отличный повод, чтобы вся гразь этого мира бежала ко мне в отряд. А дальше рутина и только она.
Но все прервал долгожданный заказчик, чтоб его.
– Тирас, вставай! – прошипел Излоу и я лениво поправил капюшон. – Заказчик идет. Не опозорь меня.
– Я так поняла, что вы и есть Эверик и Тирас, – Послышался женский голос. Сон ушел, даже не начавшись, а внутри появилось чувство первородного страха, что означало ничего хорошего для меня.
В моих мыслях было предположения, что к нам придет старик или какой-нибудь рыцарь, аристократ, да хоть самый отпетый бандит, потому что артефакты это дело серьезное. Но женщина? Я либо чего-то не знаю о женщинах Гарринга, либо тут подвох. Я открыл глаза, наложив легкое заклятие иллюзии на себя.
Из-за оккультных наук и долгое подкармливания себя спорными, для большинства людей, способами я изменился внешне. Моя кожа стала бледной, как пепел, а глаза и вовсе похожи на ужас из лабораторий какого-нибудь безумного алхимика-мутагенщика. Черный белок, фиолетовая радужка. При желании и лишней театральности мог заставить их светиться в темноте. Зачастую я так делал, когда со своими людьми уничтожали очередное “святое” место и близлежащие города и деревни к нему.
Возвращаясь к реальности из некогда славных дней, я проморгался, чтобы смахнуть остатки дремоты или точно увидеть заказчика.
– Да, это мы, – воскликнул Эверик и протянул руку…жрице?!
А вот и подвох! Я все понимаю, но почему жрица, а не рыцарь ордена или сам преподобный?! Да и в таком месте! Зачем им в руины? Артефакты? Они же терпеть не могут всего этого, а я не могу терпеть их! Эверик, нас ждет очень длинный и мучительный разговор! Молись, чтобы твоя смерть была быстрой от остановки сердца.
– Извините, что заставила ждать. Меня не отпускали с мессы, даже ради такого срочного дела, – Темноволосая девушка с черными глазами села на стул, озираясь, чтобы посмотреть не испачкает ли она свое белое платье. – Мы выступаем завтра вечером. Знаю, что надо было бы вас предупредить, когда встретились в первый раз. Но преподобный Этир…
Выглядела она идеально. Настоящая принцесса, если не святая, которая сошла с витражей. Ровный небольшой нос, тонкие губы, глаза полные невинности, а телосложение… Если бы она не была монахиней, то люди бы сравнивали с суккубом, а в таком заведении была бы самой желанной. Никогда не понимал, что такие женщины делают в монастырях.
Я посмотрел из под капюшона на неё, а девушка уже почувствовала что-то не то. Быстро прошептав короткую молитву и сделав символ солнца, она посмотрела на моего товарища. Он, как и со всеми женщинами, уже раздевал её взглядом. Но поняв достаточно простую ситуацию, Эверик быстро глянул на меня, а потом на монашку и нервно улыбнулся.
– Ничего страшного, святая дева, – он поглядывал на меня, как на дикого зверя, который готовится броситься и вцепиться в глотку ему или заказчице. – Разрешите узнать ваше имя, жрица Света и Солнца.
– Микаэла, – она отвела взгляд на окно. И правильно: смотреть в глаза такому обольстителю, как Эверик, значит прыгнуть к нему в кровать, на её щеках уже проявился румянец.
– Микаэла, мы успеем подготовиться. Скажите, где встретимся, – выпрямившись в кресле, мой взгляд встретился с её глазами. Эти темные глубины были готовы затянуть и меня, но Эверик пнул меня под столом, намекая, что мне не стоит даже открывать рот.
Святая дева посмотрела на меня то ли с насмешливой жалостью, то ли с состраданием, а может и вовсе это было омерзение, какое у них бывает при взгляде на иноверцев.