Его глаза были полностью черными, без радужки и с двумя вертикальными, яростными зрачками.
...Что еще хуже, Санни, казалось, не обладал человеческими голосовыми связками.
Он не мог говорить.
«О, черт!»
Красивая женщина посмотрела на него и улыбнулась.
Ее улыбка была ослепительной и захватывающей, но почему-то заставила Санни почувствовать холод и страх.
— Тебе не следовало вторгаться в мои земли, маленькое создание. Но не волнуйся... Я подарю тебе самую славную смерть. Это я обещаю перед богами.
Она поднялась, стоя во весь рост перед древней статуей.
— В конце концов, я, Солвейн, весьма милосердна...
Глава 602: Рой теней
«Притормозите, леди...»
Санни попытался сделать шаг назад, но в итоге зашатался и чуть не упал. Каким-то образом он сумел сохранить равновесие, приседая, когда его когти вонзились в землю. Его четыре руки поднялись, острые когти нацелились на Солвйн.
Все эти разговоры о славе и смерти заставили его очень, очень напрячься.
«Солвейн... подождите. Солвейн?»
Низкий рык вырвался из уст Санни, когда он понял, кто стоит перед ним. Значит, эта красивая, изящная женщина... она и была тем мерзким живым трупом, который он уничтожил в грузовом отсеке разбившегося корабля? Или, скорее... могла бы быть?
В конце концов, он путешествовал в прошлое Скованных Островов или, по крайней мере, в его иллюзорную реконструкцию. Логично, что Солвейн не поддалась своей ужасной судьбе.
...И все же.
Санни вздрогнул, вспомнив безмолвную мольбу и безграничную муку в пустых глазах носителя Червоточины. Как могли эти ужасные глаза совпасть с лучистыми, смотрящими на него сейчас?
Внезапно его переполнили жалость, сострадание и печаль.
И страх.
Ведь если он прав и это действительно та самая Солвейн, то эта ослепительная незнакомка, которая только что обещала подарить ему славную смерть... была Святой.
А Святая, обещающая убить его, — это не то, что Санни хотел услышать.
Он заглянул под поверхность прекрасной фигуры Солвейн и увидел, что в ее груди ярко горит одна сфера света, настолько сияющая, что казалась почти ослепительной. Ядро ее души... ядро души Трансцендента.
Его вертикальные зрачки сузились, а в голове зазвучала одна-единственная мысль:
«Беги!»
Санни чувствовал, что его тело намного мощнее его собственного, нечеловечески мощнее, но, не зная, как правильно управлять им, о том, чтобы убежать от Святой, не могло быть и речи. Если это вообще было возможно. Так что единственной надеждой оставался Теневой Шаг...
Он уже начал уходить в тень, когда рядом внезапно появился прекрасный силуэт, изящная рука опустилась сверху и схватила одну из его рук в железную хватку. Если бы не Костяное Плетение, его запястье разбилось бы как стекло.
Хватка Святой была так же неизбежна и неотвратима, как смерть.
Санни больше не мог скрыться в тени, а вызов любого Воспоминания занял бы слишком много времени, чтобы быть полезным...
Всех, кроме одного.
Призрачный стилет внезапно появился в его зажатой руке и неловко метнулся вверх, оставив тонкую царапину на идеально гладкой, шелковистой коже Солвейн.
Она взглянула на царапину, которая медленно наполнялась кровью, и одна багровая капля упала на зеленую траву. Ее светящиеся глаза блестели.
— Значит, это судьба? На алтарь Войны была принесена жертва крови. Маленькая теневая тварь, до чего же ты особенная! Ах, да будет так...
С этими словами она лучезарно улыбнулась.
В следующее мгновение другая ее рука двинулась вперед, и прежде чем Санни успел почувствовать страх...
Мир взорвался болью, а затем погрузился в кромешную тьму.
***
Тени... тени...
Санни был окружен тенями.
Некоторые были близко к нему, а некоторые — далеко. Некоторые были маленькими, а некоторые — большими. Некоторые двигались, а некоторые оставались неподвижны.
Он тоже был одной из теней.
Нет... не одной. Он был целым роем. Легион теней, скрытых в одной огромной и беспросветной душе. Тихой и спокойной, свободной от всех тягот. Свободной от всех желаний, свободной от разума и воли.
Пока что...
«Уф... голова болит...»
Медленно, Санни пришел в себя. Первое, что он почувствовал, была боль, а затем — ровный стук сердец. Сердец? Да... очевидно, у него их теперь два. А также четыре легких.
Его тело было тяжелым и незнакомым, слишком большим, слишком громоздким и слишком странным. Что-то твердое и холодное прижималось к нему, заставляя его чувствовать тупую боль в конечностях. Голова тоже болела, как будто его ударили по ней достаточно сильно, чтобы раздробить слабый череп.