— Тебе нужно к хирургу.
— Меня тут подлатали, пока тебя не было.
— Андрей, не спорь.
— Да плевать... Поехали.
Глава 3. Кругом виновата
Лера вошла в холл военного госпиталя на негнущихся ногах. Дежурный на входе указал ей на рамку металлоискателя. Отправив сумку на ленту сканера, Пики выложила из кармана смартфон и медленно прошла сквозь рамку.
— Ваш код.
— Э... — по привычке вскинув запястье, Лера замялась. — Сейчас...
Под удивлённым взглядом дежурного она неловко развязала бинт на правой руке, поморщилась при виде обработанных Мороком безобразных порезов и протянула татуировку к сканеру.
— К кому направляетесь?
— К Морозову Денису Александровичу.
— Время посещения пациентов с двенадцати до семнадцати часов.
— Я знаю. Пожалуйста, пустите. Мне очень нужно.
— Вы супруга?
Этот простой вопрос заставил Леру на мгновение мысленно вернуться на третий этаж завода. В нос явственно ударила смесь запахов бетона, пороха и прижимавшего её к себе Дениса.
— Ку-ку!
— Э... Я... Гражданская. Мы не расписаны.
— Тогда только по разрешению главврача, — дежурный поджал губы и демонстративно скрестил руки на груди.
Лера беспомощно зажмурилась и, тряхнув головой, с мольбой подняла покрасневшие глаза на сурового мужчину:
— Я вас очень прошу...
— Вы какая-то особенная? Есть чёткие правила посещения.
— Он чуть не умер сегодня...
— Дамочка, не испытывайте моё терпение. Тут каждый второй чуть не умирает.
Сжав ладони в кулаки, Пики скрежетнула зубами и уже хотела было остро ответить на «дамочку», но из коридора раздался голос заведующего хирургическим отделением:
— Валерия Владимировна? Вы чего тут? Всех ваших зашили, спят давно.
— Сергей Алексеевич... — ощутив прилив надежды, Лера из последних сил улыбнулась. — А Денис?.. Можете...
Хирург щёлкнул по сканеру своим пропуском и, подмигнув дежурному, увёл Леру вглубь здания:
— Вы бы сразу позвонили, я уже уходить собирался.
— Я не догадалась...
— А с лицом что? Вас тоже задело? Кто рану обработал? А руки? — Сергей Алексеевич уже по-отечески встревоженно поглядывал на неё.
— Это всё мелочи, честно...
— Нет уж. Заходите, — буквально втолкнув Леру в смотровую, он безапелляционно указал ей на кресло, включил яркую лампу и натянул синие перчатки.
— Там ничего серьёзного... Рассечение и порезы...
— Цыц, — мужчина аккуратно повернул её лицо за подбородок и обработал щёку спиртовой салфеткой. — Дел на пять минут. Кто герметик накладывал?
— Морозов, — поморщилась Лера.
— Сразу видно руку мастера. А это что?
— Это стяжка. Честно. Я бы сама не стала… — но по истерзанному за день сознанию тут же ударило мутное воспоминание о собственной постыдной слабости, когда она с дура ума наглоталась таблеток через месяц после похорон Сокола.
— Тоже Морозов?
Лера встрепенулась:
— Что тоже?
— Обработал.
— А… Да… — и снова вспышка из прошлого: осознав свою глупость, она тогда позвонила именно Мороку. Скорая, он, бледный и злой, нервно сжимавший на руках сонную Карину, испуганно спрашивающую, что с мамой и почему в доме дяди в синих костюмах.
Пики с трудом вернула себя в реальность и сосредоточенно следила, как хирург, обильно мазнув порезы йодом, заменил старые, задубевшие от крови Дениса бинты на новые.
— Вот теперь можете идти.
— А где он?
— В реанимации. Скажете дежурной медсестре, что я разрешил.
— Хорошо… Спасибо вам огромное.
* * *
Войдя в палату, Лера сначала облегчённо выдохнула: из трёх коек, окружённых кучей приборов, датчиков и проводов, занята была всего одна. Но тут же ком, словно репейник застрял в горле, своими колючками впившись в голосовые связки. Сердце в груди гулко шарахалось, стиснутое в рёбрах, как в одиночной тюремной камере.