Надзиратели рассмеялись. Кренов тоже нашёл происходящее смешным. Дыхание его сбилось, и ему пришлось вновь положить молот на плечо, чтобы собраться.
— Ой, артист, — выдохнул он. — Ладно.
И вновь стал заносить молот над головой. В этот момент… В дверь постучали. Наверное, комната была не такой уж потайной. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Пловец. Тот самый конвоир, что вытащил тело Грини из воды. И поскольку моё лицо было повёрнуто ко входу, я тут же посмотрел на него с молчаливой мольбой.
— Разрешите доложить! Фураж доставлен, — отчитался Пловец. — Пострадавший сотрудник конвоя находится в лазарете, имеет сильный ушиб. Иных происшествий не зафиксировано. Специальный конвой завершает свою миссию.
— Это я решаю, — буркнул начальник острога, ставя кувалду на пол. — Кто тут и что завершает.
Возможно, полицейский нарушил субординацию, потому что он непроизвольно сделал несколько шагов в мою сторону. Осмотрел плаху, надзирателей. Молот возле начальника. Некоторое время на лице полицейского была борьба, и Пловец смотрел на происходящее с неодобрением. Потом он покачал головой и произнёс:
— Разрешите обратиться, Кренов, — произнёс он. — Но зачем поступать столь варварски-с? Есть ведь современные методы…
— Отставить нравоучения! — рявкнул Кренов. Да он просто псих! — Здесь я решаю, усёк?
— Да, но… — начал он.
— Доложите о происшествии, — приказал Кренов. — Отчего нападение совершено на Питерского, а не на эту скотину?
— Не могу знать, — ответил Пловец. — Происшествие выявлено на территории острога. В специальном поезде чрезвычайных ситуаций не имелось, за исключением падения из вагона сотрудника спецконвоя. Перевозка опасных и особо опасных арестантов до острога, равно как их разгрузка, выполнялась вашими подчинёнными.
Не в бровь, а в глаз! Кренов побагровел, аккуратно положил на пол молот. Подошёл к Пловцу вплотную. Тот, нужно отдать ему должное, стоял твёрдо. Даже не пошевелился после приближения этого психа.
— Господин, — рявкнул Кренов. — Отчего не добавляешь — господин начальник острога?
— При всём уважении, — сказал полицейский. — Вы не дворянин. А я — потомственный аристократ. А посему не обязан называть вас господином.
Униженный начальник острога замер, кулаки его сжались. Мне не было видно его лица, но почему-то казалось, что мужчину перекосило от злобы. Быть может, Пловец ещё и меня спасёт? Это было бы весьма кстати. Раз уж он один раз не побоялся нырнуть в ледяную воду…
— Слушай мой приказ, — произнёс Кренов после долгой паузы. — До убытия в Московскую губернию несёте службу наряду со штатными специалистами на территории острога. Все, за исключением военных. Те вне моей юрисдикции, увы.
— Кренов, при всём уважении, — возмутился Пловец. — Нам необходимо привезти в порядок состав. Подготовить к вывозу пятерых заключённых.
— Одного дня — вполне достаточно, — пожал плечами начальник. — И ещё… На, ты делай.
Он показал полицейскому на молот. Тот начал дышать тяжело и возмущённо.
— При всём уважении! Я не являюсь специалистом и мне не достаёт физической силы, — буркнул он.
— Это приказ, — улыбнулся Кренов. — Желаешь, чтобы я оформил рапорт? Доложил о неповиновении?
— Дело не в этом, — оправдывался Пловец. — Я имею тяжкую травму после спортивной карьеры. И подъём подобных тяжестей приведёт к её обострению. Медицинский отвод.
— Тьфу, московские чистоплюи! — рявкнул начальник острога. — Так и знал, что ничего не можете. Да кабы Матушка знала, каков я! Кабы она…
Тут Кренов осёкся. Наверное, он проговорил вслух свои тайные желания. Вот, оказывается, кем он себя видит! Мне почему-то стало смешно. На протяжении всей сцены надзиратели продолжали держать меня на плахе. Шея, туловище, конечности — всё затекло невероятно.
— Посмотри на эту рожу, — продолжал Кренов, показывая на меня. — Вы его везли полторы тысячи вёрст. Кормили. Небось, одеяльце по ночам поправляли… Будь моя воля, я бы их расстреливал. Без суда!
— Сударь, при всём уважении, но вы забываетесь, — произнёс Пловец. — Коли вы Матушку упомянули, так почитайте её наказы. Велено с заключёнными обращаться, как с равными-с.
— Не умеешь ты между строк читать, — осёк его начальник. — Слово Императрицы — оно для равных. А не для этой швали. Ну, коли сам не можешь, так проваливай. И передай мой приказ остальным заезжим москвичам. Предоставить мне список временно прибывших в моё распоряжение.