— Быстро! Стройсь! — дурным голосом заорал тюремщик.
Количество надзирателей было запредельным. Я досчитал до восьми — а остальных не видел, так как они были в другом помещении. И зачем столько полицейских?
— Быстро, я сказал! — надрывался надзиратель.
— Быстро только вертикальные деревни строятся, — буркнул кто-то из арестантов. Я не совсем понял, что он имел в виду.
— Разговорчики! — рявкнул тюремщик. — Воробушком — раз-два!
Никто не шелохнулся. Что ещё за воробушек? Какой-то местный сленг? Или песня? Я как раз рассматривал кожаные сапоги, когда ко мне подошли двое надзирателей. Обувь никуда не годилась. Сидели ботинки слишком плотно. На улице в них будет холодно, а в помещении — жарко. Впрочем, я уже принял решение и не собирался задерживаться в этом злачном месте.
— Гриня! — рявкнул тюремщик. — Воробушком!
— Может ещё синичкой? — спросил я, но люди в форме мой юмор не оценили.
С разных сторон они принялись выкручивать мне руки. Я — яростно сопротивлялся, но силы были неравными. Истощённое тело рецидивиста против двух дюжих, откормленных парней. В итоге они скрутили меня в букву Г: ноги стояли вертикально, а туловище было направлено параллельно земле. Руки с оттопыренными пальцами торчали сзади. Не исключено, что сбоку я напоминал птицу. На запястьях щёлкнули наручники — их затянули очень сильно.
— Гриня! — крикнул кто-то из арестантов. — Молодцом! Наш Гриня!
— Разговорчики! — рявкнул конвоир. — Маску!
На лицо мне действительно надели маску! И в такой нелепой, скрученной позе куда-то повели. Разогнуться было невозможно — в позвоночник упиралась дубинка. Я не видел и не понимал, куда мы идём. Сначала в лицо ударил холодный воздух: улица. Потом я слышал лязг дверей, ощутил сырость. Помещение.
От выпяченной задницы тонкая курточка задралась. На улице ветер сильно дул в спину, пробирая до костей. Ну и порядки! Увы, даже в помещении мне никто не снял маску и не позволил выпрямиться. Охранники впивались пальцами в мои плечевые суставы, выворачивая их наизнанку адской болью. Единственный способ хоть немного ослабить их хватку — ещё ниже пригнуться к полу.
— А говорят, король, — хохотал один надзиратель. — Глянь, как спыжился, голубь!
— Ты не болтай, — предостерёг его второй. — А то он тебя запомнит…
— Да кого ты боишься? — храбрился первый, но голос его стал не таким уверенным. — Да мы его сейчас, прямо тут… Дубинкой…
— Батя сказал, чтобы строго по уставу! — рявкнул второй. — Ты как хочешь, а мне надо в Петербург вернуться!
— Скучный ты, Зема, — сказал первый конвоир. — Думаешь, Гриня сладит с Перчёным? Через неделю-другую упакуют твоего Гриню…
— Не болтай! — закричал Зема. — Я на тебя рапорт напишу, Сыть. Век России не видать, напишу!
Итак, о непростом характере моего будущего сокамерника тут знали все. Даже Зема и Сыть. Интересно, почему расправиться с Перчёным они не могли сами? Наверное, господин Кренов только на словах был таким решительным… Даже не видя будущую жертву, я испытывал подсознательное сочувствие к ней. Убить человека, да ещё и с моими магическими способностями, труда не составляло. Кстати, что со способностями?
— Пришли, — буркнул Сыть. Тот самый самонадеянный тюремщик. — Ну что, Гриня, запомнил дорогу?
Я решил молчать. Скорее всего, именно так должен поступать настоящий рецидивист. Хватка ослабла, но когда я попытался разогнуться, получил неприятный тычок в спину. Ну и порядки! Раздался лязг многочисленных засовов, скрип — с меня одновременно сорвали маску и втолкнули внутрь. Наконец, я смог разогнуться.
Я оказался в маленькой, тесной комнатке. Сразу даже не понял, это камера или чулан. На полу — каменные плиты с широкими щелями. Две койки и два табурета. И больше — ничего. Аскетизм 80-го уровня. А в углу стоял… Некто. Некто такой страшный, что мне захотелось тут же бежать. От этого узника исходила такая волна силы и опасности, что я ощутил её кожей. Как прикосновение.
— Наручники! — крикнул я и ударил ногой в дверь. — Наручники забыли снять!
— Гриша, ты совсем ку-ку? — услышал я голос из-за двери. — Становись воробушком и руки суй.
Действительно, на уровне пояса располагалось окно. Но как туда можно засунуть руки, да ещё и задом? Невероятное издевательство! Я начал спорить с охранниками и потребовал, чтобы они открыли дверь и сняли наручники. Тот самый Сыть принялся хохотать.