Это я к чему? Часто пытался понять, как люди жили в эпоху до мобильников. А это не так давно было: ещё в девяностые трубка была роскошью. И вот — отличная возможность узнать. В альтернативной России 1989-го года мобильный телефон я видел у следователя-дворянина, но воспользоваться гаджетом не довелось. Даже посмотреть на трубку вблизи.
Стационарный аппарат молчал. Вернее, трубка издавала гудки. Ничего не происходило. Я долго ждал, стоя в клетке, пока на том конец провода соизволят ответить. И когда я уже потерял надежду — удача. Вот только голос явно принадлежал не доктору Вагину. Мужчина некоторое время пытался понять, чего я от него хочу. Но, к счастью, оказался вежливым: трубку до последнего не бросал.
— Увы, я вынужден отказать, — произнёс он. — Ежели хотите, можно договориться о приёме. Завтра в одиннадцать часов вас удовлетворит?
— Я далеко от Москвы — чуть не крикнул я.
— Ежели послезавтра? — предложил мужчина. — Поверьте, господин Вагин — специалист экстра-класса. К нам едут со всей империи. Он способен поставить на ноги всякого.
Я убрал трубку от лица. Да уж! Такие диагнозы, как «грудная жаба», забыть невозможно. Специалистом он действительно был редкостным, но выбирать не из чего.
— Нужно обсудить с ним лично…
— Никак не возможно, — отрезал врач. — Никак.
— Но я раньше работал с доктором Вагиным! — говорил я в отчаянии. — На этом безразмерном рынке. Отличная амбулатория, очень тоскую. Доктор меня помнит, клянусь. Пожалуйста, позовите его.
— Я не могу… — ответил собеседник. — Видите ли… Профессор отдыхает.
Вот тебе раз! Профессор. Итак, после моего обнаружения Вагина с базара не выгнали. Он взял себе нового помощника. Амбулатория не заметила потери врача: это было немного обидно. Но я почти не сомневался, что антимаги с моим бывшим начальником пообщались. И объяснили, что к чему.
— Это вопрос жизни и смерти, — сказал я настолько патетично, насколько мог. — От этого разговора многое зависит!
Собеседник вздохнул. Определённо, это был врач. Только доктора, слыша подобные слова, проникаются и входят в чужое положение. Но, по всей вероятности, ссориться со своим начальником человек на другом конце провода не хотел. Я и сам помнил, насколько у Вагина скверный характер.
— Оставьте для него сообщение, — предложил незнакомец. — Клянусь, что я передам ему всё до единого слова. Откуда вы звоните?
Я почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Невольно посмотрел на надзирателей. Сказать, что выражения их лиц были удивлёнными — значит преуменьшить. Они просто застыли, как изваяния, с открытыми ртами. Но отступать было некуда. Пусть думают, что Гриня умом тронулся. Для меня имело значение лишь, смогу я выбраться из острога или нет.
— Передайте, что звонил Семён Частный, — попросил я. — Доктору нужен Григорий Бесстужев. Пусть он с ним свяжется! А тот — достанет меня.
— Хм, достанет. А что сказать… — начал собеседник. — Бесстыжеву?
— Бесстужеву! — поправил я. — Пусть он передаст Бесстужеву, что Семён Частный находится в остроге. «Белый Лебедь». В смысле, «Белый Голубь». Это в Соликамске, полторы тысячи вёрст от Москвы.
— Я прекрасно знаю, где Соликамск, — произнёс неизвестный человек, и тон его голоса резко поменялся. — Молодой человек, сие — розыгрыш? Известно ли вам, куда вы телефонируете?
— Прошу вас! — чуть не закричал я. — Это не розыгрыш! Пожалуйста, передайте всё доктору Вагину. Пусть он свяжется с Бесстужевым…
На другом конце провода воцарилось молчание. Такое долгое, что я подумал о неполадках связи. Нет, всё было в порядке. Просто неизвестный врач раздумывал, разыгрываю я его или нет. Наконец, раздался вздох.
— Лады. Передам. Но имейте в виду, молодой человек. В амбулатории — люди занятые. Профессор шуток не понимает и не оценит.
— Просто скажите эти две фамилии, — попросил я. — И название острога. Дай вам бог здоровья!
Передав трубку тюремщику, я выдохнул. План почти удался! Дальше всё зависело от расторопности Вагина. Но, раз уж его не выгнали с Османского базара, он точно позвонит Бесстужеву. А тот непременно выручит меня. Он ведь говорил, что мои способности ему необходимы. Хотя разговор был окончен, охранники просто стояли и смотрели на меня.