— О чём ты только думал, когда в воду нырял? — спросил я Гриню, но он молчал.
Наконец, поезд остановился. Не знаю, как вам, а мне такой вид транспорта нравился всегда. Если ты едешь на автобусе или в маршрутке, то на какое-то время ты превращаешься в груз. Встать во время движения нельзя. Заняться нечем — только смотреть в окно или пялиться экран смартфона. Поезд, особенно дальнего следования — другое дело.
Можно пить чай или кофе. Можно ходить в туалет или бродить по вагонам. В ресторан сходить, наконец (были бы деньги!). В поездах всегда царит романтика. Но здесь, в мрачном вагоне, ничего подобного не было. От тишины, которая воцарилась после остановки, душу пробирал страх. Прошло минут тридцать, но ничего не происходило. Может, про меня забыли? Или хуже того: оставили здесь медленно подыхать?
— Движься, — сказал Гриня. — А то тело моё загубишь!
Я продолжил ходить туда-сюда по купе-камере. До чего же опасным был рецидивист, если его определили в отдельное помещение? Прошло ещё минут тридцать, а может и больше — часов у меня всё равно не было. Ничего не происходило. Наконец, я не выдержал и принялся молотить по двери плечом. Всё же, колодки не давали мне сделать это нормально, но звук получался громким. Тишина. Молчание.
— Ты что творишь? — возмутился внутренний Гриня. — Терпи, твою бабушку! А то зачумазят!
Мне очень хотелось позвать переводчика с имперской фени на нормальный русский язык. Но проблема холода встала передо мной в полный рост. Теперь меня стала колотить мелкая дрожь, а зубы принялись стучать. Чтобы хоть как-то согреться, я стал прыгать и приседать — насколько позволяли колодки. Помогало это слабо. Прошло ещё неизвестно сколько времени, прежде чем дверь со скрипом съехала вбок.
— Гришка! — воскликнул Пловец. — Живой. А мы-то надеялись… Ну, коли так, выползай.
В узком проходе вагона находилось сразу пять полицейских. Пловца я узнал лишь благодаря характерному говору, потому как теперь все полицейские носили защитную экипировку. Шлемы, куртки со вставками (я почему-то подумал, что с кевларовыми), высокие сапоги. А противостоял им я — озябший узник в кандалах. Перемена была тем более разительной, ведь буквально пару часов назад мы мирно сидели в одном вагоне с печкой и пили чай.
— Шагай быстрее! — рявкнул один из полицейских и попытался ударить меня дубинкой.
Но я сделал молниеносное движение — и увернулся. Тело словно само отреагировало на возникшую опасность. Это было интересно. Резина дубинки ударила о металлическую обшивку, оставив на ней вмятину.
— Отставить, Артёмов! — рявкнул один из полицейских, и голос его напоминал лай собаки. — Без моей команды — никакого рукоприкладства.
С трудом, подпрыгивающей походкой, я доковылял до выхода из вагона. И тут вскрылась ещё одна проблема. Я оказался примерно в метре над деревянным перроном. Вниз вела почти отвесная лестница — как и во всех поездах. И никто из полицейских не собирался мне помогать. Как спуститься по ней и ничего себе не сломать?
— Вниз! — рявкнул собачьим голосом коп. — Прыгай.
— Высоко, — возмутился я. — Снимите кандалы.
— Ща сниму! — прорычал полицейский.
А дальше произошла трагикомичная ситуация. Я обратил внимание, что штанина робы задралась — а меня и без того пробирал холод. Нагнулся, чтобы опустить её — и надо мной просвистела дубинка. А потом — пролетел тот самый полицейский, что не велел без его команды применять насилие. Со стороны всё выглядело так, будто я увернулся от удара в самый подходящий момент. Конвоир рухнул на перрон, ударившись ногой.
— Мать твою, арестант! — простонал полицейский. — Бедро! Нога…
При падении он неудачно приземлился, и теперь корчился на земле. Не помогла даже броня и вставки. Мой внутренний собеседник буквально рыдал от восторга. Воспользовавшись всеобщим замешательством, я развернулся спиной к перрону и аккуратно сполз вниз. Полицейский-неудачник от боли бил кулаками в деревянный перрон и извергал проклятья.
— Сам виноват, — сказал Пловец. — Неча было палкой махать, коли не умеешь. Ищи теперь тут врача!
— Ага, до острога — десять километров, — поддакнул второй полицейский.
— Я могу осмотреть, — подал голос. — Я… Это… В больничке санитаром работал. Кое-чего умею.
В десятке метров от безлюдной станции стояло несколько грузовиков. Они напоминали современные автомобили из Москвы 2022-го года, но при этом в деталях отличались от них. Например, кабины были гораздо выше, а лобовые стёкла выгибались дугой. Интересно, какие грузы в этих машинах собирались везти?