— Так это же водила с того ховера!
Воскликнул я может и негромко, почти себе по нос, но тот услышал, ту звуки далеко разносятся, тишина вокруг, и грохнулся на землю, тяжело дыша и пытаясь прислушаться, тараща глаза в ночную тьму. С таким шумным дыханием тот меня вряд ли услышит, даже если я перед ним лезгинку танцевать буду. Как он моё бормотание-то услышал? Между прочим, я этот танец отлично знал, изучил, когда работал и жил в Грузии. Три года учил их армию воевать. Грузины так себе люди, это на моём собственном опыте скажу, научить их чему-либо не просто сложное дело, невозможное, ничему так научить и не смог, но они легко научат любого петь их песни и танцевать. Вот и со мной такая история вышла. А по поводу водилы, то это тот самый, что с вонючим пассажиром доставил меня к Свалке у комопорта. У него ещё ховер был с квартирой позади. Ну да, он и есть, тому на вид чуть за тридцать, но сейчас узнать трудно, оброс, волосы на глаза падали, сильно потаскан, не одежда, а тряпьё на нём. Вот ботинки выглядели очень даже прилично, почти новые. Решил я пообщаться с ним, поэтому, когда на вершине холма появился малый грузовик, то выстрелил по нему из бластера, который уже достал из баула. Надо было сразу его доставать, а не игольник. Три выстрела, расстояние далековато, но в морду попал. Импульсы были поставлены на минимум, поэтому кляксы горели на решётке, но пробитий не было. Третий тент зацепил, грузовик вихляя развернулся, и погнал прочь, отчего тент начал разгораться больше. Странно, они обычно огнеупорные. Больше не видно, грузовик за холм ушёл. Я же, включив фонарик направился к страдальцу, освещая его. При спуске с орбиты, как пробил тучи, я изучал окрестности, этих не видел. Беглец видать где-то прятался, а грузовик был за зоной моего внимания. Два часа уже топаю, километров на шесть ушёл от истребителя. Скоро рассвет, можно встать на отдых, хотя я особо не притомился.
Подойдя, присел и протянул флягу, говоря:
— Не ожидал тебя здесь увидеть и в таком виде. Пей сколько пожелаешь, проблем с водой нет.
Тот минуту отпаивался, всю фляжку выдул, вернув её мне. Протерев ладонью горлышко, я подвесил ту на ремень баула, пусть воду набирает, а беглец спросил:
— Мы знакомы?
— Не узнал? — стягивая маску, спросил я. — Ты меня полгода назад до Свалки у космопорта довёз. Вспомни, там ещё пассажир вонючий был.
— Помню. Точно ты.
Тот меня видел, я фонарик в режиме светильника рядом поставил, и он нас освещал.
— Давай пообщаемся. Твои преследователи уже далеко, можно костёр развести, я там дальше видел кусты перекати-поле, погреемся и поедим. У меня пайки. Заодно расскажешь, как в такой ситуации оказался.
— Хорошо. Поесть я всегда рад.
Пришлось помочь встать, тот на последний бросок все силы отдал, ослаб, да и не ел третий день. Так что мы дошли до лощины, собрали ветки перекати-поле и развели костёр, моей зажигалкой. Беглец пуст был. Сначала поели, тот особо не налегал, понимал, что после голодовки проблемы могут быть, ну а я начал расспрашивать того, как так всё получись, что мы вот так встретились.
— После того конвоя, я вернулся на свою Свалку, между прочим, тот пассажир что так воня… пах, профессиональный колбасник, купил у него два ящика колбас, отличные колбаски, распродал мигом, и жена довольна. Не успел отдохнуть, вскоре новый конвой. Кстати, тебя искали, ко мне подходили, знали, что я привёз. Говорят, награда за твою голову, за живого, точно не знаю сколько, но тогда было вроде пятьдесят тысяч бонов.
— Так себе сумма.
— Это да, но и до неё охотники найдутся. Я вернулся на ту Свалку у космопорта, в составе большого конвоя, потом отдыхал в кафе и потом ничего не помню. Очнулся в кузове грузовика с другими рабами. В дороге уже были, мотало. И что бесило, мой ховер был в составе колонны.