В мире, пережившем ужасы Эпохи Хаоса, существуют границы и – Граница, неизвестно кем прочерченная линия, отделяющая населенный живыми существами мир от Пустоши, где даже мох и колючки не приживаются. Когда-то на месте этих владений смерти тоже жили люди, росли леса, паслись стада, а потом неудержимая волна дикой магии вырвалась из-за Границы и смела все, оставив в живых только горстку перепуганных беженцев.
Сколько люди помнили, Пустошь всегда только наступала, разбивая обитаемые земли на островки, сжимая и захлестывая их пыльным, серым безмолвием. Но однажды, очень давно, Граница коснулась пределов Арконата и замерла. Захлебывались Последним Приливом крепости Серых Рыцарей, безумствовали и гибли фанатики далекой Зефериды, а низенькие пограничные столбики королевства так и торчали аккурат посередине полосы чахнущих трав. Объяснения этому у людей не было, поэтому магов Арконийского ордена попеременно считали то святыми, то проклятыми.
Вот и теперь краткий момент активности миновал, воцарился покой, и Пограничные Стражи Шоканги отправились улаживать какие-то дела своего повелителя, оставив на Границе только немногочисленные разъезды. И это не прошло незамеченным.
– Откуда такая самоуверенность?! Можно подумать, что Древние твари известили его о своих планах!!! – возмущался молодой человек в пластинчатом доспехе, расхаживая по маленькому кабинету, звеня шпорами и задевая стулья. На его темно-сером плаще взблескивали серебром три концентрические окружности – символ Серых Братьев, как предпочитали называть себя обитатели Последней Крепости.
Собеседник воина, мужчина с коротко стриженными седыми волосами, был полностью погружен в чтение бумаг. Большой стол перед ним был завален свитками и пачками треугольных конвертов.
– Чистая логика. – Седой на минуту прервал свое занятие и переложил конверт в стопку прочитанных. – Если то, что происходит, очередной Прилив, то его землям ничто не угрожает. Ни одна из прежних атак не затронула Арконат.
– Все когда-то случается в первый раз!
– Тобой руководят гнев и злоба, Харек, а это плохие советчики. – Мужчина потер глаза и позволил себе короткий отдых. – Кто выиграет от того, что последние чистые земли поглотит Пустошь?
– А снятие запрета на торговлю? Вы не думаете, что в этом был какой-то намек?
– Совпадение, не более. Это произошло до того, как стали поступать тревожные вести. Незадолго, но – до. Гораздо интереснее, почему такую милость получил именно торговец Пассеп. Неужели существует способ повлиять на решения Дракониса?
Молодой воин нахмурился, честно пытаясь проникнуться важностью этого вопроса, а потом решительно тряхнул головой – склонность к интригам никогда не была его сильной стороной.
– С вашего позволения, генерал, я пойду проверить караулы! Что бы ни ожидало нас в будущем, дисциплина превыше всего.
Едва кавалерийский сотник Харек покинул кабинет начальника, генерал Зайрим прекратил бессмысленное чтение. Уже по первому десятку сообщений он понял, что происходит, но не спешил объявлять об этом во всеуслышание. Что плохого в том, что Харек еще пару дней будет спать спокойно? Повлиять на развитие событий они в любом случае не могли. Скоро начнется Прилив. В один из ничем не примечательных дней из глубины Пустоши толпой полезут создания, разрушившие некогда Древний мир. Количество бойцов не будет иметь значения. Небольшой гарнизон Цитадели Инкар совершит то единственное, для чего он предназначен, – передаст сигнал «Спасайся кто может!», а потом перестанет существовать. Граница Пустоши рывком переместится на много лиг, и людям останется только смириться с этим и бежать. Но куда? Крохотная Цитадель и один-единственный замок – вот и все владения некогда многочисленного Братства.
Генерал Зайрим (звание – дань скорее традиции, чем воинской иерархии) печально рассматривал древний гобелен в виде карты, четыре пятых которой были аккуратно прометаны темной ниткой. Шесть тонов, шесть оттенков нити – шесть Приливов, каждый из которых стал Последним для несчетного множества людей. За этим занятием его и застал Филипп Бриск, нынешний капитан Следопытов.
Как водится, Бриск появился из-за стенной панели, словно обычные двери были не про него. Старший Следопыт был высок, бледен, поджар до худобы и (как недавно стало известно Зайриму) смертельно болен. Блуждания по Пустоши отняли у него здоровье и годы жизни – генерал ни за что не дал бы Бриску его истинный возраст, всего-то сорок с небольшим лет.