Помимо этих (и некоторых других, менее значительных) циклов в творчестве Лаумера немало и произведений совершенно самостоятельных и самодостаточных — не стану утомлять вас занудным перечислением, помянув лишь хорошо известный по нескольким русским изданиям роман «Берег динозавров» и только что прочитанный вами «Сокровище звезд» (оба 1971; «Сокровище…», правда, подверглось в 1986 году основательной переделке).
Но вот что существенно. В фантастике Лаумера без труда можно обнаружить практически весь большой джентльменский набор тем и проблем, которыми жила американская НФ шестидесятых — семидесятых годов. Тут и все мыслимые варианты перемещений во времени, парадоксы времени и хроноклазмы; и параллельные миры; и чуждые космические расы; и звездные войны et cetera, et cetera. Может даже создаться ощущение, будто Лаумер решился поставить нечто вроде эксперимента: а как еще можно повернуть давным-давно известную тему, проблему, прием. В какой-то мере, наверное, так оно и было — это, надо сказать, довольно распространенная писательская болезнь. Но не только. Дело еще и в самой природе литературы, преднамеренно рассчитанной на коммерческий успех. А она не терпит принципиальной новизны. То есть новизна, само собой, наличествовать должна — это также одно из обязательных слагаемых успеха. Но это непременно должна быть новизна, в которой отчетливо проступает нечто уже хорошо знакомое и потому без труда узнаваемое, а не что-нибудь поражающее и заставляющее напрягать воображение. И Кит Лаумер, замечу, с решением этой проблемы справился блестяще — в каждом его романе можно найти совершенно новые, оригинальные повороты, но всегда более или менее знакомых, можно даже сказать, стандартных ситуаций. Однако талант писателя всякий раз заставлял их играть по-новому, и потому впечатления чего-то уже приевшегося и в зубах навязшего они не вызывали никогда — фокус, требующий мастерства высокого класса.
И еще одно. Коммерческая литература всегда должна зиждиться на тех идеях, традициях, образах, мифах, наконец, которые уже давно и прочно укоренились в читательском массовом сознании. И с этой точки зрения книги такого рода представляют, пожалуй, не меньший интерес для исследователя или особо вдумчивого читателя, нежели шедевры самой высокой прозы, ибо позволяют судить о том, что же в этом самом сознании творится. И здесь хочется поделиться несколькими любопытными, на мой взгляд, пусть даже и несколько хаотичными наблюдениями.
III
Как никакой другой вид литературы, НФ стремится расширить пределы мира — в космические дали, в какие-нибудь сопредельные пространства, в прошлое и грядущее. Но чтобы мир этот не расползся, не распался, а сохранил цельность, она в то же время остро нуждается в устойчивых традициях, в опоре на некую привычную инфраструктуру.
Именно потому каким бы будущим временем ни оперировала фантастика, в полном соответствии с древнейшими представлениями Золотой Век великих свершений она все равно находит исключительно (или почти исключительно) в минувшем. И «Сокровище звезд» очередное тому доказательство.
Хотя действие разворачивается в двадцать каком-то веке с его космическими полетами, звездными армадами и так далее, однако главная движущая сила этого прекрасного нового мира, его энергетическое сердце суть дар далекого прошлого. Оно пришло оттуда, из Золотого Века чуждой расы. Блюдя чистоту жанра, лорд Имболо не мог изобрести это дивное чудо техники — он должен был найти его, как забытое сокровище.
Кстати, о сокровищах и кладах. Тема эта волнует всех и каждого — обстоятельство, восхитительно подмеченное еще Марком Твеном. Но вот отношение к ней у нас и американцев, я бы сказал, принципиально противоположное. В отечественном сознании обретенное таким образом богатство всегда являет собою по сути зло — недаром даже в русских сказах клады никому не приносят счастья. Внезапно, без долгого труда в поте лица своего (а кладоискательство, с этой точки зрения, не работа, а нечто среднее между неправедной жизнью и веселым времяпрепровождением, хотя с этим в равной мере не согласились бы ни Том Сойер, ни тот наш современник, что двадцать четыре года посвятил поиску и подъему золота «Аточи») обретенное богатство развращает и убивает душу.
Для американской же ментальности клад — это опосредованное наследство. И неважно, знаешь ли ты имя прежнего владельца, связан ли ты с ним как-то исторически или генетически, или же он так и останется навсегда безвестным и безымянным. Легран в «Золотом жуке» Эдгара По нимало не сомневается, принесет ли ему благо преступным путем нажитое золото капитана Кидда. Герои стивенсоновского «Острова сокровищ» также никоим образом не терзаются на сей счет. Ну а в фантастике сокровищам иных звездных рас и вовсе нет числа — кто только ни охотился за наследием самых разнообразных Предтеч (да простит мне Андре Нортон такую универсализацию ее термина). Два тезиса таким образом сливаются: все подлинно великое уже было некогда создано, а человек — суть наследник жителей любых прошедших эпох.