Джеймс поднялся со стула:
— Буду признателен, Джесс, если ты настроишь свои ушки на все, что хоть каким-то боком может заинтересовать меня. И не забывай: я просто турист, который приехал посмотреть на дом родной. Ностальгия, так сказать.
— А что насчет твоего оборудования? Ты, кажется, говорил, что у тебя есть нечто вроде детектора, который собираешься пустить в ход?
— Я привез сюда огромнейший чемодан, — ответил Тримейн. — И как только снова окажусь в отеле, сразу включу детектор.
— И когда та нелегальная станция, по-твоему, должна опять выйти в эфир?
— После наступления темноты. У меня есть несколько идей, сейчас прорабатываю их. Возможно, существует бесконечная периодическая логарифмическая последовательность, основанная на…
— Стоп, Джимми. Это не для моих мозгов. — Джесс тоже встал. — Дай знать, если тебе что понадобится. И кстати… — Он с хитринкой подмигнул Тримейну. — Я всегда знал, кто расквасил Динамиту Гаскину нос и выбил передние зубы…
Глава вторая
Выйдя на улицу, Тримейн направился на юг, к городской ратуше, приземистому зданию из красно-коричневого кирпича, которое пряталось среди желтых осенних деревьев в самом конце Шеридан-стрит. Он поднялся по ступенькам и миновал тяжелую двойную дверь. В десяти ярдах направо по тусклому коридору виднелась написанная от руки картонная табличка: “Городской архив”. Тримейн открыл черную полированную дверь и вошел внутрь.
Худой мужчина в нарукавниках оглянулся через плечо:
— Мы уже закрылись.
— Это не займет и минуты, — пообещал ему Тримейн. — Я просто хочу знать, когда в последний раз земельный участок Брема менял хозяина.
Клерк повернулся к Тримейну, бедром задвинул ящик письменного стола.
— Брема? Старик что, умер?
— Ничего подобного. Всего лишь хочу знать, когда он купил этот участок.
Клерк прислонился к деревянному барьеру и уставился на Тримейна.
— Брем не собирается продавать участок, если вас интересует именно это, мистер.
— Меня интересует, когда Брем купил его.
Клерк заколебался, плотно сжав рот.
— Приходите завтра, — наконец сказал он.
Тримейн положил ладонь на барьер и многозначительно посмотрел на клерка.
— Я надеялся уложиться в один заход. — Он поднял руку и потер челюсть. На барьере осталась лежать сложенная банкнота. Взгляд клерка немедленно устремился к ней, рука опустилась и накрыла банкноту. Он хитровато усмехнулся:
— Посмотрим, чем я смогу вам помочь. Прошло десять минут, прежде чем служащий подозвал Тримейна к столу, на котором лежала раскрытая книга в пару футов площадью. Грязный, неопрятный ноготь указал на выцветшую от времени чернильную запись:
“Мая 19, земельный уч-к продан, один доллар и другие налоги уплач. Пр. Соб. С-3 четверть участка 24, Городск. упр. Элсби. Брем (см. том 9 и т. д.)”.
— Объясните, что это все значит, — попросил Тримейн.
— Гроссбух за тысяча девятьсот первый год; тут сказано, что Брем купил четверть участка девятнадцатого мая. Хотите, чтобы я нашел акт купли-продажи?
— Нет, спасибо, — ответил Тримейн. — Больше мне ничего не нужно.
Он направился к двери.
— Что случилось, мистер? — спросил человек в нарукавниках ему вслед. — У Брема какие-то неприятности?
— Нет. Никаких неприятностей. Клерк, поджав губы, смотрел на записи.
— Девятьсот первый, — пробормотал он. — Я никогда прежде не задумывался об этом, но старине Брему должно быть почти девяносто. Для своего возраста он очень бойкий старик.