Уже и так истекавший кровью орк, все-таки еще попытался свести счеты, он схватил Соболя за горло, но сил чтобы придушить у него уже не осталось. Через несколько мгновений он потерял сознание и затих.
Радан тоже расслабился и постарался отдышаться, руки дрожали от пережитого напряжения. Однако, отдохнуть ему не пришлось – вокруг началось то, чего он уже давно ждал. В бой вступили маги и колдуны.
Над ним, словно развернулось гигантское алое полотнище – из-за спин орков в сторону края оврага, откуда летели стрелы плеснула волна пламени. Там загрохотало, словно прямо тут ударила молния. Сверху жаром пахнуло так, что Соболь скорчился, жалея о том, что он не букашка и не может закапаться в песок. Огненная волна была хоть и короткой, но, по-настоящему страшной. Радан содрогнулся, представив, что будет с человеком, попавшим под удар этого пламени. Он не видел, что натворила огненная стихия на той стороне, но стрелы оттуда лететь перестали. «Неужели Корад не смог прикрыть амазанок? – в панике подумал Соболь. – Если они перестанут стрелять, орки быстро прорвут заграждение».
Как только огненный вал прокатился, Радан развернулся и пополз обратно, надо возвращаться к остальным. Он только сейчас заметил, что мир вокруг начал сереть – осенний день заканчивался, наступал вечер. «Скорей бы ночь! – взмолился про себя Соболь. – Тогда мы точно сможем выбраться отсюда».
В это раз он не стал перепрыгивать тушу лошади – побоялся еще раз испытывать судьбу, неразбериха в стане орков, уже почти улеглась, и они могли заметить. Вместо этого он, отталкиваясь от головы мертвой лошади прополз между ней и крупом другой, повисшей на шесте. Через секунды он был в импровизированном гнезде между мертвецов.
– Наконец–то! – приветствовала его Алмаз. – Я уж думала тебя прихватили.
– Нет, все нормально, достал, – он показал девушке добытый нож. О своем приключении он упоминать не стал. Наверное, Алмаз все равно догадалась, она покачала головой, разглядывая свежие пятна крови на его одежде.
– Не твоя?
– Кровь? Нет, не моя.
Он тоже только сейчас заметил, что рубаха внизу вся мокрая. «Наверное, когда нож ему всадил», – подумал он.
В это время, кто-то постучал ему по плечу. Соболь обернулся.
– На, держи, – пролаял Горзах и протянул Радану что-то. У юноши широко раскрылись глаза – это была его сабля!
– Горзах, – в груди у Соболя потеплело, а голос предательски задрожал: – Ты специально за ней…
Неожиданно, и для орка, и для себя, Радан обнял мальчишку. Тот не ожидал этого и уперся руками в грудь Соболя.
– Прости, – он отпустил Горзаха и смущенно сказал: – Спасибо, я твой должник.
Потом удивленно покачал головой:
– Ну ты даешь! А если бы затоптали или схватили?
– Нет. Горзах сильный и ловкий! Он бы выкрутился.
Все просто онемели. Эльфенок впервые похвалил орка. У самого Горзаха, глаза чуть выскочили из орбит. Теперь покачала головой Алмаз:
– Чудеса в этом мире…
Но поговорить об этом им не удалось. Хотя погибшие от стрел, всадники и лошади, падая отодвинули от «гнезда» строй орков, но все равно они находились еще очень близко, не дальше десяти метров. Однако, стена всадников, по-прежнему закрывала собой весь обзор, поэтому Радан и его спутники не видели, что там происходит. И, значит, тот кто находился за прикрывшимися щитами орками, тоже не мог видеть, что происходит с этой стороны. Пленники не знали, что Черные и Сельфовур уже обшарили весь овраг в их поисках. Поэтому они и не вступили в бой сразу – колдунов не очень беспокоило, что гибнут орки, задание Зерги было важнее.
Сначала им и в голову не приходило, что те, кого они ищут, спрятались среди мертвых. В начавшейся неразберихе орки-охранники тоже забыли о своих обязанностях, они больше думали, как выжить, чем о том, чтобы не спускать глаз со своих подопечных. Хотя они и не погибли от стрел, но сейчас это стоило им жизни – проводящий короткое дознание Мазранг, как только понял, что они ничего сказать про пленников не могут – тут же приговорил их, и сам привел приговор в исполнение. На глазах застывших соплеменников охранники начали задыхаться, словно кто-то невидимый сжимал им горло. Через минуту трупы с посиневшими лицами и вывалившимися языками, упали под ноги лошадям.