Илья со стуком поставил опустевший бокал на стол. Пальцы его рук мелко дрожали, перехватив сочувствующий взгляд Натальи, он убрал руки под стол. Димитер Роснан, четвертый пилот его звена, переводил тревожный взор то на застывшее лицо своего командира, то на Синарин, с трудом пытающуюся сдержать слезы, то на нетронутый, полный крепкого фраппина бокал на столе перед не занятым никем местом. В воздухе зависла тяжелая тишина.
– Пусть душа его упокоится в безграничной Вселенной, – Нестеров услышал знакомый голос и ощутил прикосновение к своему плечу.
Он поднял голову, рядом с ним стояла Ольга. Повинуясь безотчетному движению, Илья прижал ее ладонь к своей щеке. Девушка осторожно погладила его свободной рукой по затылку.
– Садись, Оля, – Наталья быстро вскочила с места и подвинула девушке еще один стул, – у нас сегодня большое горе, погиб Густав.
– Я была в информационном зале, – кивнула в ответ Ольга, ее большие серые глаза с подрагивающими длинными ресницами неотрывно смотрели на Илью, – мне, правда, очень жаль, хотя я его почти не знала.
– Это моя вина, – угрюмо произнес Нестеров, не поднимая ни на кого взгляда, – я должен был успеть к нему, когда он просил о помощи.
– Перестань, командир, – неожиданно твердо сказала Синарин, – у тебя был приказ, любой ценой защитить «Тринити». Это война. На войне всегда бывают потери. Мы будем помнить Густава. И в следующий раз сумеем отомстить за него.
Нестеров с изумлением поднял взгляд на девушку. Лицо Натальи слегка расплылось перед ним, Илья не привык еще пить крепкий фраппин целыми стаканами. Видимо, то же самое относилось и к Синарин. «Или, быть может, она еще сама толком не отошла от того, что ей пришлось катапультироваться с загоревшегося “Геркулеса”, – подумал он, – да что там говорить, я и сам все никак не отойду». Алкоголь оказывал на него свое действие, он будто погружался в плотную воду, лица товарищей казались ему далекими, как если бы он смотрел на них в перевернутый бинокль, и вдруг заслонив собой все, перед ним снова встала картина прошедшего боя, первого для него боя с Шивой.
Двенадцать «Драконов» выскочили из подпространства, когда их никто не ожидал, в то время как пилоты сто седьмой, обмениваясь замечаниями, расслабленно наблюдали за стыковкой абордажного «Элизиума» с крейсером мятежников. Все ждали очередное подкрепление с «России», и поэтому, когда радар его «Геркулеса» запульсировал красным, Нестеров даже не сразу сообразил, что произошло. Командир группы поперхнулся на очередной своей шутке, и прежде чем кто-нибудь успел бы сосчитать до десяти, истребители Альянса вдруг оказались в огненной круговерти. Шесть против двенадцати было не лучшим вариантом для людей, но, как ни странно, в первые минуты отчаянной перестрелки звенья «Альфа» и «Дзета» не только не потеряли ни одной своей машины, но и сами сумели уничтожить два шиванских охотника.
Худшее началось потом, когда появились «Василиски», тоже старые знакомые землян. Похожие на ощетинившихся ежей, эти то ли тяжелые перехватчики, то ли легкие бомбоносы, известные людям и васудианцам еще с Великой Войны, устремились к «Тринити». Шести таких машин хватало с лихвой для изуродованного крейсера с недействующим зенитным вооружением, поэтому по приказу Лероя уже через несколько секунд тройка Нестерова понеслась на форсаже за врагом, оставив группу «Дзета» одних отбиваться от «Драконов». К несчастью преимущество противника в количестве было слишком велико. Будь еще «Тринити» боеспособной, она могла бы постоять за себя, но инженеры из призовой команды Альянса, заблокировав во избежание эксцессов орудия крейсера, уже не успевали включить их обратно. Через камеры «Дискавери» они только с ужасом могли наблюдать несущуюся на них кучу-малу из шести бомбоносов шиван, уже выходящих на боевой курс, трех «Геркулесов» Альянса, пытающихся сбить их с пути, из десятка «Драконов», в свою очередь расстреливающих землян сзади и замыкавших эту непрерывно палящую кавалькаду, и из тройки истребителей Лероя Канта, отчаянно поливавших шиван огнем из всех своих бортовых пушек.
Все дальнейшее показалось Илье случившимся почти одновременно. Багровая вспышка на корпусе крейсера рядом с не успевшим отстыковаться «Элизиумом». Разлетающийся обломками в прицеле вражеский бомбонос. Отчаянный призыв о помощи Густава, которого в упор расстреливали сразу несколько «Драконов». Неожиданно спокойный голос Синарин: «Я подбита, катапультируюсь», и исчезнувшие с бортовой панели зеленые значки файтеров его звена.