Перед пилотом снова, как наяву, встала картина его последнего боя в туманности, и он снова удивился тому, что с ним тогда произошло. Чувство ненависти к Шиве, раскаленное до невероятной степени потерями близких ему людей и жгущее огнем грудь Ильи, в какой-то кратчайший момент вдруг трансформировалось в холодную точную и смертоносную решимость, кроме которой в нем не осталось больше ничего.
Он смог охватить каким-то новым, неведомым ему чувством все пространство развернувшегося боя. Илья видел одновременно и шиванский разрушитель, ощетинившийся заградительным огнем, сквозь который прорывалась группа Бланкара, и перехватчики шиван, несущиеся им навстречу, и файтеры своей эскадрильи, еле поспевающие за его машиной. Таким же неведомым ему ранее чутьем он вдруг начал понимать, куда и когда пойдет следующая вражеская трасса, ракета или кому достанется удар зенитного турболазера. И не успев еще удивиться этому нежданному дару, он увидел, как в перекрестье его прицела плавно вошел паучий силуэт первого шиванского перехватчика.
Снова грянул аккорд гимна, и Нестеров не без труда вернулся к реальности. Товарищи Бланкара уже получали свои награды, и слова их ответного салюта раздавались на всю «Россию» из невидимых глазу динамиков. На виртуальном экране было хорошо видно самого Огюста, выделявшегося коренастой фигурой, а также своей бородой, которую он по слухам поклялся не брить, пока не получит следующей награды или повышения. Сплетни сплетнями, но было ясно видно, что к моменту церемонии награждения и встречи одновременно с тремя адмиралами Альянса он все-таки привел это роскошное украшение своего лица в более или менее пристойный вид, по сравнению с тем волосатым безобразием, которое он еще накануне демонстрировал окружающим. Теперь широкое с аккуратной бородкой лицо командира группы бомбардировщиков явно лучилось не слишком старательно скрываемой гордостью за себя и за своих товарищей.
«Награды наградами, а имя-то свое в историю он уже вписал, – с оттенком легкой зависти подумал Илья, – теперь во всех энциклопедиях пропишут, как в таком-то году и в таком-то месте группа бомбардировщиков “Боанергос”, ведомая пилотом прима-класса Огюстом Бланкаром, нанесла решающий удар межзвездному разрушителю шиван класса “Равана”. Так вроде бы его обозвали наши яйцеголовые аналитики.
Пересадили бы нас тоже поскорей с древних “Геркулесов” на что-нибудь новое, к примеру, на “Пегасы” хотя бы», – вздохнул про себя молодой человек. Ему сразу же припомнились треугольные силуэты этих новейших машин и связанные с ними последние события в туманности, когда «Пегасы», пользуясь своей малозаметностью для вражеских сканеров, шутя расправились с легким прикрытием большого шиванского драккара.
Илья снова заметил, что заехал со своими мыслями слишком далеко, как раз в тот момент, когда платформа с высшими офицерами Альянса остановилась перед ним и его боевой машиной и голос помощника вице-адмирала Гранина торжественно назвал его имя и скромное звание. Чувствуя на себе взгляды своих товарищей по эскадрилье и охваченный волнением, чем-то похожим на предбоевое, он как можно аккуратней, чтобы случайно не споткнуться и не стать всеобщим посмешищем, поднялся на платформу, пытаясь одновременно сохранить выправку по стойке смирно.
Первое, что ему бросилось в глаза, когда он оказался на платформе, поднявшись по ступеням с красным ковролитом посередине, было трое офицеров с адмиральскими знаками отличия, приветствующих его, простого пилота второго класса. От такого неожиданного сюрприза он сначала застыл на месте, но тут же, спохватившись, торопливо отсалютовал в ответ. Краем глаза он заметил и остальных офицеров, находившихся на платформе, и зрачки камер, нацеленных на него, но почти все его внимание приковали три адмирала, стоявших прямо перед ним: высокий сухощавый Данил Гранин с выбивающимися из-под парадного головного убора светлыми, начинающими седеть волосами, еще более высокий, костистый Анххаф с головой, усыпанной шипами, в одеянии высшего военачальника васудианского флота, знакомый пилоту еще по прошлой кампании на Денебе, и вице-адмирал Лайон Сэра, офицер среднего роста и средних лет, которого он увидел сегодня в первый раз.
– Пилот второго класса Илья Нестеров, сто седьмая истребительная эскадрилья, по вашему приказанию прибыл, – чужим от волнения голосом доложил он и торопливо опустил правую руку.
– Вольно, пилот, – кивнул командующий, внимательно глядя на Илью и, казалось, что-то пытаясь разобрать в чертах его лица.