«Вот оно как, оказывается, выходить в торпедную атаку», – пронеслось в голове пилота, и тут же его перехватчик несколько раз встряхнуло снова, но уже гораздо сильнее, чем раньше. Перед глазами Ильи брызнул сноп искр от удара, и он вдруг почувствовал струйку чего-то теплого, стекающего по его лбу. Он даже не понял, кровь это или пот, главной его мыслью было удержаться на боевом курсе. Половина обзорных экранов «Эринии» вышла из строя, на приборной панели один за другим загорались красные значки внутренних неисправностей, но пока защитное поле и прочная броня файтера хранили пилота и его бесценный груз. Нестеров с облегчением увидел, что с блоком торпедного наведения все в порядке, зеленый квадратик захвата цели уже почти совместился с основанием четвертой лучевой соты «Сатаны». До сброса оставалось не более двадцати секунд.
Пилот обеспокоенно завертел головой, пытаясь найти троих своих ведомых. Он с трудом запустил резервные экраны, почему-то не желавшие включаться, и облегченно вздохнул, все трое были в порядке, лишь за Стефаном тянулся длинный плазменный хвост, ему опять не повезло.
– Держитесь, ребята, – крикнул он в интерком, – мы почти у цели!
Но его настроение рухнуло куда-то вниз, когда он бросил взгляд на идущие впереди четверки «Эриний». Их не было! Он увидел только машину Николая, уже подходившую к точке сброса, и всего два перехватчика из третьей четверки, державшиеся следом. Буквально за несколько секунд «Сатана» своим яростным оборонительным огнем смог выбить больше половины шестьдесят четвертой эскадрильи. Вздрогнув, пилот понял, почему его командир выбрал атаку колонной. Он хотел, чтобы хоть кто-то добрался до проклятых шиванских лап джаггернаута и отрубил их раз и навсегда! Четверке Нестерова просто повезло, что она оказалась последней по счету.
Но времени размышлять над этим уже не было. Илья мгновенно переключил блок наведения на новую цель, на ту, до которой так и не смогла добраться вторая четверка его товарищей. Он мягко положил руку на рычаг пуска единственной торпеды, которую несла в себе «Эриния».
– Давай же, – прошептал он, и через секунду рамка захвата цели с готовностью мигнула ему красным огнем.
Раздался резкий звуковой сигнал, и пилот одним движением руки выпустил на волю сгусток концентрированной смерти. Сверхтяжелый перехватчик качнуло, и Илья увидел, как впереди его машины вытянулся длинный закручивающийся след стартовавшего «Гелиоса», пологой траекторией уходящего в сторону своей цели. Он заметил такие же следы выпущенных торпед с «Эриний» своих уцелевших товарищей. Они все-таки прорвались.
Пилоту показалась, что все вокруг на мгновение замерло, течение времени вдруг остановилось, и лишь только неподвластные ему вестницы смерти спешили сейчас к своей цели. Илья завороженно следил за их полетом среди сполохов разрывов и бьющих наотмашь клинков зенитных турболазеров.
– Командир, отходим! – как будто издалека он услышал крик Натальи и вдруг опомнился, представив, какой огненный ад сейчас разверзнется перед ним. Но, уже резко дергая на себя ручку управления, он успел заметить, что головной перехватчик Темного, по-прежнему идет к основанию первой лапы «Сатаны», не выпуская свою торпеду. В последний момент из-под командирской машины скользнул еле заметный росчерк стартовавшего «Гелиоса», и тут же все пропало в полыхнувшей бесшумной вспышке. Вся передняя часть шиванского джаггернаута полностью исчезла во всплеске ослепительного света. Губительный зенитный обстрел с «Сатаны» внезапно прекратился, и Илья из своей боевой машины, уносящей его прочь от ужасающего взрыва, вдруг снова увидел звезды, сияющие ему в бескрайней пустоте космоса.
– Мы сделали это! – он услышал радостный выкрик Алекса. – Мы сокрушили «Сатану»!
Вспышки взрывов «Гелиосов» угасли, на излете взрывной волной тряхнув уходящие «Эринии» Ильи и его уцелевших товарищей. Включив генераторы подпространственной матрицы, Нестеров бросил последний взгляд на изуродованные лучевые соты пораженного внезапным ударом шиванского джаггернаута. Задание было выполнено, но «Рапторы» заплатили за это слишком дорого. От всей шестьдесят четвертой эскадрильи осталось всего шесть машин. За эту победу отдали свои жизни хорошие ребята, и погиб его бывший наставник, офицер прима-класса Николай Темный, один из лучших пилотов, когда-либо служивших Альянсу.