***
Мы условились выехать сразу после моей смены, чтобы еще засветло быть на месте.
– Расскажи про бабушкину деревню, – попросил Миша, когда мы отъехали от моего подъезда, и я удобно устроила рюкзачек на руках. Машина у него была не новая, но впечатляющая – Ленд Крузер. Такому никакой бурелом не страшен.
– О чем рассказывать? Деревни давно нет, как ты понял. Осталось только пару фундаментов. Бабушка жила там еще девочкой. Тогда около леса действительно находилась небольшая деревня под названием Малое Городище. Но со временем жители перебрались в Большое Городище, по соседству, и поселение постепенно исчезло с лица земли. И вот, спустя долгие годы забвения, деревушка вновь напоминает о себе.
– С чего все началось?
– Ну, вроде полупрозрачную деревню-призрак стали замечать грибники и охотники, которые бывали в тех местах. Из тумана словно выплывали крыши домов, видели и отражающийся в окнах свет солнца. Но если подойти поближе, поселение исчезало. Ни людей, ни животных, ни каких-либо строений… Местные краеведы заинтересовались этим необычным феноменом и начали изучать карты.
– А ты-то как туда попала? Это ж в бородатые годы было…
– Однажды ездили с бабушкой. Она тогда была еще жива и хотела навестить свою заброшенную деревню. Кладбище, где похоронены родные. Но в итоге ничего мы не нашли, от Большого Городища почти ничего не уцелело. Вроде винили лесной пожар. А Малое Городище, точнее, поляна, что от него осталась, – в лесу, вот туда все и рвутся. Одни поговаривают, что на этой поляне место высадки НЛО, другие уверены, что несколько веков назад там располагалось кладбище, третьи считают, что нехорошие явления – наказание за то, что жители Городища в древности не хотели принимать христианство.
Я заметила, что все время, что я рассказывала Мише историю деревень, он с улыбкой косился на меня.
– Ты чего?
– Так забавно. Ты натуральная блондинка, а красишь волосы в темный. И глаза у тебя такие темные, как будто линзы вставила. Зачем? Никогда не мог понять логики женщин: вьющееся – выпрямить, прямое – завить, темное – осветлить, а светлое… Ну, ты поняла.
– Что мы все обо мне? – решила я перевести скользкую тему. – Расскажи, как ты дошел до такой жизни. В смысле, блогером стал. Ездишь, снимаешь всякое…
– А, это… Ну, люблю повыпендриваться. В детстве у меня очень низкая самооценка. Почему-то мне казалось, что мир ко мне враждебен. Я был настолько асоциален, что мечтал скорее окончить школу. Там было много моментов позора и буллинга.
– Вот так дела. По тебе и не скажешь. Извини, но ты явно мажор и красавчик.
– Так было не всегда. Точнее, мне так казалось Я был слабым, невнимательным и робким, не умел разговаривать со взрослыми, просить о помощи. С годами во мне укоренилось убеждение: я слабак, а лучший способ справиться с трудностями – просто избежать их.
При росте 187 сантиметров я чувствовал себя коротышкой рядом с другими. Выдумывал истории о себе, которые рассказывал друзьям, – чтобы выглядеть крутым и значимым. Ощущение собственной неполноценности мучило меня до тех пор, пока мой мир не перевернулся полностью.
– И что на это повлияло? – я замерла в ожидании ответа, но мой спутник вдруг озабоченно глянул на спидометр.
– Заправка, надо залить полный бак. Хочешь кофе? Я быстро.
Миша явно поспешил сменить тему. Может, пожалел, что слишком разоткровенничался? Или что? Собственно, что я о нем знаю? Поперлась в лес с первым встречным, хорошо, хоть Светка в курсе. А вдруг он маньяк? Такие тихони, с комплексами родом из детства, способны удивить.
Я быстро огляделась и полезла в его рюкзак, брошенный на заднем сидении. Сигареты, зажигалка, паспорт в обложке. Михаил Сергеевич Коростылев. Надо скинуть его данные Светке. Термос с чаем. Спички. Зачем ему спички? Я открыла коробок, понюхала содержимое и вопросов только прибавилось.
В стеклянных дверях показался Миша с двумя стаканчиками кофе, которые он придерживал подбородком. Я успела сунуть рюкзак на место и небрежно откинулась в кресле.
***
Машину мы оставили в моем обычном месте – ближе к дороге, вдоль которой густой стеной высился сосновый лес.
Обычно я провожала своих туристов до проволоки, которой за которой начинались границы заброшенной деревни.
В этот раз я сделала то же самое, притормозила в двух шагах от нее и еще раз провела Мише краткий инструктаж. Даже выдала ему что-то вроде карты, на которой был отмечен тот самый сохранившийся дом и то, что осталось от старой мельницы.
– Ну что, ты со мной?
– Я же говорила, что не хожу туда. Подожду тебя в машине, так безопаснее. В случае чего, смогу позвать на помощь.
– Чудная ты. Трусишка! Пошли, я обещаю тебе незабываемую ночь.
– Ты собрался тут провести всю ночь? – удивилась я. Мы так не договаривались. Да и ночевать тут – явно плохая идея.
– Сама говорила, тут есть хатка, где всегда рады гостям. Ну, типа все нетронутое, как будто хозяева где-то рядом. Вот и воспользуемся гостеприимством.
– Выпендрежник.
– Я сендвичей на заправке захватил, костер распалим. Если боишься – так и скажи.
Миша взял из моих рук рюкзак, и уверенно зашагал вперед. Чуть помедлив, я припустилась за ним. Он приподнял проволоку, и я ловко проскользнула под ней, он перекинул мне рюкзак и пролез сам. Складывалось ощущение, что это не я его привезла на экскурсию, а он меня.
Быстрым шагом мы двигались в направлении домика. Миша молчал, а я чутко прислушивалась. И с удовлетворением уловила позади чуть слышный шум двигателя. Громко покашляла, чтобы Миша ничего не заметил, и вскрикнула:
– Вот дом, нам туда.
Несколько молодых березок росли неподалеку от интересовавшего нас места, как раз со стороны дома, Миша тоже засмотрелся на них и споткнулся валявшийся в траве камень. Громко выругался и резко распахнул хлипкую дверь домика.
– Тише, – шикнула я. Включила фонарь и, на всякий случай прикрывая его ладонью, направила луч света в глубину избушки. Здесь все было по-прежнему: груда мусора в углу, потрескавшаяся печь с чугунами, лавка вдоль стены. Стол, большой и изъеденный временем, парочка колченогих стульев. В углу – бывшее украшение хаты, широкая кровать с фигурными наболдашниками по бокам.