— Твою мать… — Кожа трескается о мой позвоночник, толкая меня вперед, когда ожог обжигает мою кожу.
— Ты неуважительный маленький сукин сын. Наследник, которым ты должен был стать, должно быть, скатился по ноге своей матери.
Он не сдается. Удар за ударом, оскорбление за оскорблением, все это портит мою обнаженную кожу рельефными рубцами, одновременно наживаясь на моем психическом состоянии.
Внезапно громкий скрип заедающих петель эхом отражается от стен. По лестнице раздаются плотные шаги, а затем до моих ушей доносится голос Доннака.
— Ну, если это не мой младший брат.
Приподнимаю свои отяжелевшие веки, мой взгляд путешествует по нему, ища — нет, надеясь, что Сирши нет с ним.
— Сейчас уже не так жарко. А, Роуэн? — Его хриплая усмешка действует мне на нервы, и если бы я не был занят чем-то другим, я бы стер самодовольное выражение с его напыщенного лица.
— Где девушка? — Голос моего отца сочится разочарованием, привлекая все мое внимание. Клянусь, черт возьми, если Доннак хоть пальцем тронул Сиршу, я похороню его заживо — как только придумаю, как освободиться от этих гребаных цепей.
Не сводя глаз с Доннака, я наблюдаю, как он проглатывает ответ на вопрос нашего отца. Пока он переминается с ноги на ногу, я позволяю своему затуманенному зрению рассмотреть его.
Он выглядит потрепанным. Его лицо представляет собой распухшее черно-синее месиво, любезно предоставленное вчерашней ссорой. Но когда мой взгляд останавливается на темно-красной жидкости, пятнающей его обтянутое джинсами бедро, на моих губах появляется медленная злобная улыбка. Габриэль, должно быть, замечает это одновременно со мной, потому что он ходит вокруг меня, не сводя глаз с порванных джинсов Доннака.
— Что случилось? — он требует.
— Эта сука, блядь, подстрелила меня!
Я не могу сдержать смешок, срывающийся с моих губ.
Это моя хорошая девочка.
— Над чем, черт возьми, ты смеешься? — Габриэль хватает меня за волосы, откидывая мою голову назад с такой силой, что она почти слетает с плеч.
Я провожу языком по передним зубам, приподнимая левую бровь. Мое вопиющее пренебрежение подстегивает его, подпитывая монстра, который живет за его совершенной маской. Я не должен кормить зверя, но вот я здесь, типичный Роуэн, нарушающий правила.
Я ничего не могу с собой поделать. Может быть, это из-за сотрясения мозга или, возможно, из-за успокоительного, которое мой отец ввел мне в кровь, но я разражаюсь оглушительным, слегка ненормальным хихиканьем. Видение, нарисованное словами Доннака, слишком великолепно, чтобы его игнорировать.
Я не могу поверить, что она подстрелила ублюдка. И к тому же так близко к его сморщенному члену. Золотая! Честно говоря, я немного зол, что пропустил ее в действии. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть лицо Доннака в тот момент. Может быть, Айдон заснял это на камеру? О черт, а что, если бы его там не было? Клянусь, если Доннак причинил ей боль, я разрежу его на куски, заверну каждую его частичку в мешок для трупов и похороню на глубине шести футов под землей.
Реальность обрушивается на меня, когда Габриэль обходит мое тело, поднимает ногу и упирается ступней мне в челюсть. Эхо от моего хруста костей холодит барабанные перепонки, но я крепко сжимаю губы, проглатывая проклятие, вертящееся на кончике языка. Черт, это ужалило.
Наконец, моя голова падает вперед, мое измученное тело не в состоянии выдержать ее вес.
— Это все, на что ты способен, старина? — Моя насмешка воздушна и беззвучна, она ворчит мне в грудь, но он тем не менее слышит ее.
— Заткнись нахуй, маленькая пизда. — Кулак врезается в мою грудную клетку, выбивая остатки воздуха из моей груди. Я моргаю сквозь ломоту в костях, одновременно выплевывая легкое.
Иисус Христос, дьявол — безжалостный ублюдок.
Мои глаза затуманиваются, размывая комнату, лишая меня четкости и превращая все в бесформенное пятно.
Мои чувства угасают, поэтому я сосредотачиваюсь на том, что еще могу контролировать, — на своем слухе.
Навострив уши, я прислушиваюсь к шагам и невнятному ворчанию.
— Черт. Что мы собираемся делать? Мы никак не доберемся до нее после этого. Кто бы ни защищал эту глупую сучку, он будет в состоянии повышенной готовности.
— Мы могли бы… — пытается Доннак, прежде чем мой отец резко останавливает его.
— Тебе не кажется, что ты сделал достаточно? Она уже дважды ускользала из твоих лап.
— Что, если…