Устраиваясь поудобнее позади нее, я кладу подбородок ей на макушку и делаю вдох, наполняя нос ароматом граната и лаванды. Я оставляю мимолетный поцелуй на ее макушке.
— Сейчас. Открой эти великолепные глаза, вольная птица.
В ту же секунду, как она это делает, от удивления у нее перехватывает дыхание, и она издает еле слышный вздох. Затем она оглядывается через плечо и поражает меня прямо в центр груди своей мегаваттной улыбкой.
— Дев. Это, — ее голова наклоняется к горизонту, когда ее глаза обводят панорамный вид, — так прекрасно.
Мое внимание не покидает ее.
— Ты все правильно поняла.
Поворачиваясь на носках, она смотрит на меня. Ее руки обвиваются вокруг моей талии.
— Отсюда сверху виден весь город.
Она права, виден но по какой-то причине я не хочу смотреть никуда, кроме нее и улыбки, которую я вызываю на ее лице. Пещерный человек во мне пробуждается к жизни, и я делаю мысленную пометку делать все возможное, чтобы с этого момента делать ее такой счастливой каждый день.
Широко раскинув руки, она поворачивается и запрокидывает голову к небу. Она потеряна в этом моменте, и у меня сжимается грудь при виде этого. Это то, что ей было нужно, затеряться в красоте природы и забыть обо всем тяжелом дерьме, которое давит на нее. На этот раз она может забыть о своих заботах и побыть обычной семнадцатилетней девушкой, тусующейся с парнем, а не готовящейся стать наследницей национальной преступной организации.
Это то, в чем я тоже нуждался. Сбежать от своих обязанностей и раствориться в девушке, медленно крадущей мое сердце. К черту Роуэна. К черту моего отца. И к черту синдикат. Никто из них не имеет значения, по крайней мере без нее.
Сокращая расстояние между нами, я обнимаю ее за талию и притягиваю к своей груди. Ее голова наклоняется, глаза смотрят на меня из-под ресниц.
— Что это за место?
Я подношу руку к ее лицу, дразня кончиками пальцев ее волосы, прежде чем нежно заправить прядь ей за ухо.
— Это называется Монпелье-Хилл, но все местные знают его как клуб ”Адское пламя". — Переступив с ноги на ногу, я поворачиваю нас обоих к старому разрушенному зданию, стоящему посреди вершины горы, и добавляю: — Ходят слухи, что это здание было одной из первых масонских лож в Ирландии, но они ошибаются. Прямо здесь, на этом самом холме, был создан синдикат.
Когда мой взгляд снова падает на Сиршу, ее радостное выражение исчезает. Она белая как полотно, и ее широко раскрытые глаза сузились. Ее голова падает мне на грудь.
— Эй. — Я приподнимаю пальцами ее подбородок, перехватывая ее взгляд. — Что случилось, дорогая? О чем ты задумалась?
Высвобождаясь из моей хватки, она отступает назад и обхватывает себя руками за талию.
— Я бы хотела уйти, пожалуйста.
Сбитый с толку ее резкой реакцией, я делаю шаг к ней, сокращая расстояние, которое она вклинила между нами.
— Поговори со мной, вольная птица. Пожалуйста. Расскажи мне, что происходит в твоей хорошенькой головке.
Ее глаза обшаривают нас, мечась между старыми руинами и прекрасным видом, прежде чем, наконец, снова останавливаются на мне.
— Моя мама. — Она сглатывает. — Она, эм. Она рассказала мне об этом месте. Она, эмм, она… — Плечи Сирши трясутся, и дискомфорт расползается по ее лицу, заставляя меня почувствовать неловкость, которая давит на нее. — Я не хочу быть здесь, Лиам. Мы можем, пожалуйста, уйти?
Ее беспокойство приводит мою защитную сторону в состояние повышенной готовности, и я знаю, что мне нужно делать без колебаний. Шквал вопросов грозит сорваться с моего языка, но, учитывая, насколько она на взводе, я сдерживаю их, откладывая на потом, когда она не собирается отключаться и отгораживаться от меня окончательно.
Нахуй смотреть на закат. Это не то, что ей нужно.
— Конечно, дорогая. Давай отвезем тебя домой.
Мы возвращаемся в поместье Райан, и почти час спустя Сирша почти не произнесла ни слова. Вместо этого она рисует медленные и ленивые круги на моем животе, там, где задралась моя футболка. Тишина между нами оглушает, но я не хочу давить на нее, заставляя открыться. Ясно, что она потерялась в своих мыслях и ей нужно немного времени, чтобы переварить все, что происходит у нее в голове.
Итак, на данный момент я даю ей то, в чем она нуждается, — безопасное место для приземления.
Вместе мы лежим на кровати Сирши, она прижимается ко мне сбоку, и я крепко обнимаю ее. Поднося руку к ее голове, я перебираю пальцами ее волосы, пытаясь успокоить ее. Наконец, она отрывает щеку от моей груди и вытягивает шею.