Выбрать главу

— Нет! — ахнула она, смаргивая. — Нет, это не…

Рот Мака завладел ее губами, поглощая все остальные слова. С голодным нетерпением, противоречившим холодной наружности, он крепко целовал ее и заставлял пятиться назад. Его губы прижимались к ее губам, яростно двигаясь, язык тут же погладил губы и ворвался в ее рот. Времени ответить почти не оставалось, Мак толкал ее назад, его язык хозяйничал у нее во рту, его легкие забирали из нее воздух. Наконец руки Изабель нашли ее шею, и она повисла на нем, отдаваясь бесконечному опустошающему поцелую. Дыхание вырывалось из его ноздрей, жесткие грудные мышцы Мака вжимались в ее груди, спина врезалась в стену. Ее пальцы вцепились в его волосы, губы пытались не отставать от темпа поцелуя. Биение сердца грохотало в ушах, легкие обжигало недостатком кислорода. Но ее язык сплетался с его языком, губы искали его с отчаянием, выходившим из-под контроля.

Затем рука Мака очутилась на ее бедре, скользя выше под платье. Ее тело тут же напряглось, Изабель задержала дыхание, когда его теплые пальцы подобрались ближе, очутившись на тонкой ткани его трусиков. Ее шокированный вздох закончился яростным поцелуем, и Мак одновременно накрыл ладонью ее холмик.

***

Мак провел пальцами по складочкам между ног Изабель. Она шире расставила ноги, и его затвердевающая эрекция натянула трусы-плавки. Мак понимал, что в любой момент сюда может кто-то войти, но он не мог остановиться. Целыми днями он думал о том, как увидит ее, как поцелует, как коснется. И когда он нежно сжал ее сокровенное местечко, тело Изабель задрожало, и она застонала, Мак был более чем готов.

Он прижался своим лбом к ее, их тяжелые дыхания смешивались. Мак ласкал ее через невесомую ткань, и Изабель вновь застонала.

Ее вкус, ощущение ее, и даже ее изысканное звучание, тихое и с придыханием — все это было как наркотик. Его рот вновь завладел ею в поцелуе. Ее мягкие розовые губки пульсировали, их чувственные движения увлекали Мака, даже когда в глубине души взревел сигнал тревоги.

На двери нет замка. Остановись.

Но вместо того чтобы остановиться, его ладонь надавила на нежную мягкость ее холмика, его пальцы изучали теплое местечко между бедрами, и Мак сжал ладонь. Ее стон вибрировал на его губах, и сладкий поток воздуха окатил его подбородок. Когда губы Изабель разомкнулись, его язык незамедлительно скользнул внутрь, ища и врываясь. Его возбуждение набухло, натягивая брюки.

Я мог бы взять ее. Здесь и сейчас.

Дни без нее внезапно начали казаться месяцами. Да, он мог бы взять ее прямо сейчас, и еще потом, днями и ночами. Протяжными неспешными поглаживаниями Мак вновь и вновь массировал ее вход и обнаружил, что она двигается вместе с ним, следует за его рукой, не разрывает контакт. Ее рот полностью раскрылся для него, его язык ласкал ее язычок, ища удовлетворения, которого он не мог там отыскать. Лишь теплое влажное местечко между ее ног удовлетворило бы его голод. Только оказавшись внутри нее, Мак утолил бы сводящую с ума нужду, заставлявшую его бедра двигаться.

Но теперь сигнал тревоги в его голове взревел еще громче. Он был на грани, из-за которой уже не смог бы вернуться.

Анджела все еще не найдена.

Его разум пытался вернуть контроль, но Мака разрывало на части.

Остановись. Остановись сейчас же.

Но пальцы Изабель оставили его волосы, ее руки скользнули по его груди и жестко опустились на бедра. Резким рывком она соединила их тела, внезапно ее плоский животик прижался к его стволу.

Прикосновение оказалось электризующим, Мак рефлекторно сжал влажное местечко меж ее ног, и ощутил, что ее бедра тут же дернулись, вжимаясь в его ладонь. Ее движения были соблазнительными, пульсировали недвусмысленным приглашением. Но когда его эрекция дернулась почти болезненно, Мак внезапно отстранился. Их губы разомкнулись с громким чмокающим звуком, и Мак заставил себя отойти.

— Нет, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. Глаза Изабель распахнулись, на лице отразился явный шок, руки в перчатках замерли в воздухе. — Нет, — снова сказал Мак, даже глядя на ее тело, изгибы грудей и то местечко между округлых бедер, где он только что был. — Анджела еще не найдена, — прошипел он. Их ждала работа, и от этого зависела жизнь Анджелы.

Изабель прижала руку ко рту, зажимая губы и крепко зажмурив глаза. После нескольких долгих мгновений она вновь подняла веки. Кивнув и опустив ладонь, она отодвинулась от стены. Мак осторожно сделал еще один шаг в сторону. Любое прикосновение к ней заканчивалось одним и тем же.

— Ты прав, — дрожащим шепотом произнесла Изабель, воспользовавшись минуткой, чтобы восстановить равновесие. — Ты прав, — повторила она, как будто убеждая себя.

Наконец, она подняла взгляд на Мака. Ее прекрасные янтарные глаза блестели непролитыми слезами, розовый румянец возбуждения все еще окрашивал щеки. Мак стиснул руки в кулаки и сделал еще один шаг назад.

Изабель расправила плечи и одернула подол платья, разгладив морщинки на ткани. Затем, отводя взгляд, она прошла мимо него, положила руку на дверную ручку и помедлила.

— Я скучала по тебе, Мак, — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Боже, как я по тебе скучала.

А потом она ушла.

***

— И вы не видели поблизости священника? — спросил Мак.

Брайан Харкнесс нахмурился, услышав этот вопрос, как и все остальные, кого допрашивал Мак.

Маку потребовался почти час, чтобы успокоиться после той почти-потери контроля с Изабель. Он даже не подумал посмотреть на себя в зеркало. Диксон протянул ему носовой платок, сказав одно-единственное слово:

— Помада.

Но по мере того, как проходили беседы с одногруппниками Анджелы и инструктором, Мак вернулся к профайлингу. В общей сложности шесть человек — он попросил их подождать в коридоре, допрашивая поодиночке. В конце небольшой лекционной аудитории Брайан оставался последним.

— Нет, — сказал он, качая головой. — Я даже не знаю, есть ли при госпитале часовня.

Такое же мнение эхом озвучили и остальные, почти слово в слово. Они так же были единодушны в том, что Анджела была, пожалуй, лучшей студенткой в группе и ушла вскоре после окончания основной лекции. Будучи не из тех, кто остается до конца дня или направляется с группой в пивную на открытом воздухе, чтобы развеяться, она казалась милой, но никто на самом деле не знал ее хорошо.

— И вы не заметили, в каком направлении она пошла, когда уходила? — спросил Мак.

— Просто дальше по коридору, — сказал Брайан, пожимая плечами.

Мак уже знал, что машину Анджелы нашли на парковке, и что «дальше по коридору» приведет как раз в этом направлении, хотя конкретного маршрута у них все равно не было.

— Я бы рад помочь, — сказал Брайан, держа руки в карманах белого халата. — Но я действительно не знаю ее, и она ушла как обычно.

Виктимология представляла собой общность личной информации о жертве, но на самом деле все сводилось к тому, как различные аспекты ее жизни могли привести к тому, что жертва оказалась жертвой. Ничто не намекало на то, что Анджела была особенно уязвимой: она была эмоционально стабильной, умной, жила полной жизнью, даже занятой. Вопреки властному отцу и продиктованной им профессии семейное положение Анджелы было надежным. Как и с Эсме, Священник просто нацелился на молодую красивую брюнетку, которую легко мог одолеть. Он был хитрым, эффективным и не оставлял следов. Очевидно, что он планировал каждое похищение и убийство.

Все убийства проходили аналогично. Он начинал с удара в колено, потом проворачивал нож и делал разрез вверх по бедру, пока не достигал лобковой кости. После той его оговорки об инцесте в деле Эсме, Мак не сомневался, что Священником движут сексуальные мотивы, но все же не мог понять, почему увечье прекращалось у самых половых органов — типично для таких случаев. Эсме спасло крайнее обезвоживание и тот факт, что священник подумал, будто слишком долго висел на телефоне. Она могла истечь кровью из серьезной раны в колене, но ее кровь была слишком густой и текла очень медленно.