Дэш возмущался и так спешил, что даже не заметил, насколько молчалива Ана, наверное, решил, что ей тоже стало плохо от пребывания в Храме.
Стало. Только совсем по иной причине.
Пока жрец и Избранница шли по дождливым улицам через черный, пахнущий сыростью и металлом шов, пока Дэш вел ее через скачки скольжений к столице, Ана пыталась понять, почему так больно? Что ударило сильнее: что она не смогла вспомнить все, или что в воспоминаниях не было теплых женских рук и заботливых мужских взглядов? Или что теперь она знала — их не будет и в той части, которая еще скрыта печатью? Значит, она обманывала себя, что ей все равно. Любой покинутый ребенок цепляется за веру, что когда-то, пусть очень короткое время, был любим.
Дэш остановился у Беглянки и, пока Избранница вылуплялась из бурки, начал рассказывать. Ана слушала его торопливые объяснения сквозь полотно невыплаканных слез, что лились в душе, как дождь на улицах Храма. Взрослая Ана оплакивала девочку из приюта, мечтавшую вспомнить свой собственный мир, в котором, оказывается, ее тоже никто не ждал.
— Магистров в Храме трое. За забором, у которого ты сидела, живет Йодан.
— Значит, у вас есть имена?
— А как я тебе о них буду рассказывать? Это одно из имен Верховного, которое он носил до того, как принял служение, так что оно не имеет никакого значения в Храме. Йодан относительно молод — магистры живут невесть сколько лет. В них слишком много силы, и они способны качать ее из изначальных камней.
— Изначальных? — Ана вынырнула из дождливой тоски. — Тех самых, из сказок про древних королей? Как они попали в Храм?
— Сколько камней у Верховных — неизвестно. Какие-то принесли с собой уходившие в служение владельцы, какие-то кристаллы жрецы выкупали или выманивали разными способами. Поверь, в них такая сила, что без воровства и обмана тоже не обошлось. Не знаю, как они ими пользуются, но говорят, что долголетие Магистров связано с этими камнями. Второго Верховного зовут Брегон. Он древний старик, так что страшно представить, сколько ему лет. Ты видела обоих во время избрания пар. Йодан, кстати, из рода Моранов, отсюда белые волосы и белые брови. Так что можешь представить себе Ларса, когда его черная полоса поседеет.
Ана знала, что в роду Моранов дети с даром скольжения рождались, сразу заявляя свои права на чужой мир необычным цветом волос.
— Значит, Йодан Скользящий?
— Был. Жрецы не совершают переходов. Я не буду пересказывать тебе свои поиски и рассуждения, но у меня было подозрение, что комната в старой и неиспользуемой части дворца, куда последнее время стали часто наведываться Магистры, и где побывали мы, скрывает самый большой секрет Храма. Теперь твоя очередь говорить.
— Рисунок гобелена ожил и плетется, — ответила Ана. — Почему ты думаешь, что именно он связан с предсказанием Ткача о судьбе Долины?
— Я уверен в этом, — заявил Дэш. — Не зря он хранится в такой секретности. Рок говорил, что гобелен оживал и раньше. Ты видела это?
Да, Ана видела потухшие следы.
— И пока ничего не изменилось, — Дэш потряс головой, сбрасывая с волос песок.
Заговорщики сидели со стороны Беглянки, которую не трогал ветер. Но время от времени им на головы сыпался песчаный дождь.
— Какой он, Ана?
Она рассказала, насколько могла найти подходящие слова.
— Это он! — уверенно сказал Дэш, пристально посмотрев на Избранницу. — Тот самый. И ты — одна из его нитей. Наверняка, там есть Ларс. И может быть я, и другие… Но в тебе скрыт какой-то важный ключ, если тебя так прятали от тех, кто не хочет, чтобы мир Долины менялся.
— Йодан всегда жил в этом доме? — спросила Ана, вспоминая жреца, сидевшего на трибуне во время объявления Избранников, у него было слишком приметное лицо, чтобы его забыть. Ана пыталась представить Магистра тем самым человеком, который нашел заснувшую рядом с цветами айгюля девочку, и не могла.
— Нет. Раньше это был дом третьего Верховного. Его изгнали из Храма за преступление перед верой. Не спрашивай, какое — это тайна, до которой я еще не добрался. Бывшего Магистра собирались казнить, но он скользнул в шов и пропал между мирами. Возвращаясь к разговору о тебе, я думаю, что стоит опасаться Брегона. Он выступает за отделение миров и не скрывает, что чтит привычные порядки.
Попав в имение, Ана нашла Кимико в саду вместе с Тревом и Глазом и застыла в сторонке, наблюдая, как девочка и мужчина по очереди бросают камушки для мангуста, а тот их приносит, словно собачонка… Кимико смеялась звонко и беззаботно, как счастливый ребенок, хотя сама считала себя почти невестой. Но когда к лишенным настоящего детства подросткам оно вдруг заглядывает редкими солнечными зайчиками, с ним не хочется расставаться… Особенно вот в такие моменты настоящего счастья.