Никто не знал.
Так что Ана могла понять тех, кто опасался перемен. Она бы тоже боялась на их месте. Но на своем — хотела жить.
Ночью Ане снились крылья. Не коричневые крылья огромного степного орла, делившего с ней полеты, а легкие и белоснежные. Она летала рядом с летучими мышами, которые крутились вокруг нее, словно Ана была огромным цветком айгюль, и пищали. Забавные вначале, зверьки становились все крупнее и беспокойнее, все ближе и ближе подлетая к ее хрупким крыльям. Ана вовремя проснулась — перед тем, как мыши вцепились в них острыми зубами.
В гостиной Избранницу ждал необычный подарок. Его уже тщательно проверил Трев и специально приглашенный для этого жрец. На столе в небольшой чаше под стеклянным колпаком находился огромный белоснежный цветок-облако — раскрытый, несмотря на дневной свет.
Ана не знала, что и думать.
Ларс появился из дворца уже к середине дня и сразу потребовал показать ему айгюль. С ним пришел «ее» Истинный. Почему Ана не попросила Дэша придумать имя и ему? Приходилось называть «своим» совершенного чужого человека…
Цветок под колпаком парил над каменной чашей и блестел крошечными капельками влаги, будто был усыпан чистейшими бриллиантами. Наследник хмурился и покрывался пятнами, требуя Истинного проверить странный подарок, вскрыв колпак. Жрец отказывался, настаивая, что не видит никакой опасности, и если разбить стекло, то бутон погибнет.
— Ана, — Ларс развернулся к своей невесте, — ты же не будешь против, если мы откроем чашу, чтобы проверить айгюль, но цветок от этого, скорее всего, пострадает.
Несмотря на то, что необычный подарок появился на следующий день после посещения Храма, и невероятное совпадение страшило, Ане было жаль белокрылое облако. Но Ларс казался настолько взведенным, что не хотелось его расстраивать. А еще больше — рассказывать, где она была вместе с Дэшем днем раньше.
Страшно подумать, как рассердится Наследник! Он наверняка захочет посадить свою Избранницу на привязь, как Кимико Глаза, когда боится, что зверек залезет в чужую шкатулку. Недавно девочка сплела мангусту новую веревку из разноцветных нитей. Ларс тоже бы сплел для Аны — из железных. Давно он не был настолько зол! Так что Избранница не посмела вступиться за судьбу цветка и как можно более равнодушно пожала плечом.
— Как хотите.
Через десять минут слуга унес из гостиной открытую чашу с увядшим цветком.
— Завтра Король ждет нас на охоте, — стоило исчезнуть испорченному подарку, как Ларс успокоился и даже пожелал остаться на чай, уговорив Истинного подождать с проверкой печати на память.
За столом Ана думала, рассказывать о своих новых воспоминаниях или нет? Оба ее собеседника относились к кругу доверенных лиц, но она настолько привыкла рассовывать информацию по сотам и делиться только маленькими порциями, что давно напоминала сама себе карскую пчелу.
Как только Наследник покинул имение, Истинный повел Избранницу к ее комнатам, чтобы приступить к проверке.
Будь что будет. Ана решила не бояться. Надоело. С нее хватило вчерашнего.
Аксела шла следом за жрецом до самых дверей, не переставая громко рассуждать по поводу самоуправства Храма. Лэда не переносила Истинного на дух, потому что этот мужчина, пусть даже монах, оставался с Избранницей наедине, но, не имея возможности помешать нежелательным встречам, Аксела ограничивалась ядовитыми замечаниями и масками яркого недовольства на лице.
Всего-то и надо было приспустить ткань платья с одного плеча, не оголяя ни грудь, ни руки. Но в это раз что-то изменилось. Ана почувствовала себя неуютно, как только закрылась дверь, оставляя ее со жрецом в комнате наедине. Как в самом начале, когда девушке приходилось стоять перед ним голой, пряча стыд за вызывающим поведением — ею завладело беспокойно. Нет. Это было не просто беспокойство. Ана ловила вибрирующие волны чужих эмоций — раздражение, злость и очень сильное, испепеляющее желание. Такое, что она начала захлебываться в чужом жаре и — о Тени! — плавиться и гореть сама.
— Печать на памяти скоро пропадет, Ана.
Низкий голос жреца обволакивал, топил в золотистом море горько-сладкого карского меда. Откуда такие мысли и образы? Неужели ей хочется почувствовать прикосновения мужской руки?
Хотелось.
И когда в нарушение всех правил ладонь жреца накрыла то место, где находилась метка, Ану прострелило электрическим разрядом до пальцев ног, она вспыхнула шаровой молнией, и ей показалось, что вместо рук у нее раскрылись белые крылья.