Например, она не требовала от раба выдать его тайны. Принцесса могла бы бесконечно копаться в песке молчания и полуответов Бэя, чтобы извлечь «секретики», прикрытые тонким стеклышком выделенной ему свободы, но она этого не делала. Если это не было проявлением уважения с ее стороны, то верности самой себе — среди множества игр, которые принцесса вела со своей живой игрушкой, была та, в которой у раба оставалось много загадок. Кайра верила, что человек, оставивший необычный знак на спине Кобейна рано или поздно выдаст себя. А для того, чтобы заметить его, у Рассветной было много внимательных агентов секретной службы.
Уважение к Рассветной появилось не сразу, оно росло сквозь обиды и злость унижения, сквозь осознание, что Кайра ничего не делает просто так, по прихоти. Вернее, даже ее прихоти тщательно продуманы.
Не скрывая намерения сполна использовать подарок судьбы в виде полностью подчиненного ей раба, первым делом Кайра обезопасила его от притязаний других и от опасностей его безвольного положения, а потом начала осторожно расширять границы клетки, чтобы покорный зверек почувствовал немного свободы.
При этом хозяйке хотелось нравиться Бэю, и Кайра довольно смеялась, когда ловила доказательства, что он неравнодушен.
Нет, Бэй не был равнодушен.
Впервые после встречи с Аной он был настолько сильно увлечен женщиной, что если бы не особые обстоятельства их отношений, наверное, мог бы представить ее рядом с собой. Но «владелица», особенно в начале, слишком охотно напоминала о его зависимом положении. И подчеркивая наличие пропасти между ними, сама же тянула мосты через зияющую бездну.
Кайра соблазняла и себя и Бэя, и ставила стены, чтобы прятаться за ними от собственных желаний. То открывала в стенах проходы, не в силах бороться с той силой, что тянула ее к рабу, то, испугавшись своих чувств, решительно отходила назад.
Кобейн не мог разобраться, что останавливало принцессу, которая совершенно не волновалась насчет своей репутации. После первой ночи в саду все последующие новый телохранитель Рассветной проводил в покоях Ее Высочества. Узнав Кайру получше, Бэй иногда думал, что даже этот ход — не просто блажь Рассветной, а продуманное решение? Но зачем ей нужно было вводить всех в заблуждение?
Ведь несмотря на сплетни и разговоры при дворе, мужчина и женщина, не расстававшиеся ни днем, ни ночью, любовниками не были. Зато между ними часто велись игры с соблазнением. Всегда до грани. И прочь от нее.
Останавливало Кайру то, что она — без пяти минут Королева, а он старатель из Карьера? Или то, что она — хозяйка, а он полностью подчиняющийся ей раб? Может, Рассветная считала себя выше связи с безвольным и полностью подчиненным ее желаниям мужчиной? Разве не поэтому она расширяла клетку Бэя, превращая в вольер и создавая иллюзию свободы?
Или причиной была какая-то тайна, иногда сквозившая в облике принцессы непонятной грустью во взгляде и в едва различимой улыбке в моменты усталости, когда закат рисовал красочные картины на небесном холсте?
Что бы ни останавливало Кайру, Бэй знал, что останавливало его.
Красивая! Как Рассвет или вступившее в свои права утро, с блестящими глазами, в которых разливалось золото или собиралась серебристая зелень листьев оливковых деревьев. С голосом, звучавшим как ручей — самой драгоценной музыкой в сухой Долине…
Эта женщина могла бы стать бальзамом для его исцарапанной бесплотной погоней души, если бы не обстоятельства их встречи и необычной связи. Трудно испытывать теплые чувства к человеку, который может приказать тебе не дышать. Кроме этого, Кайра была наследницей короны, а Бэй — случайным странником в чужом мире, ожидавшим поезд домой.
Но Рассветная влекла Кобейна как оазис, обещавший тень и воду уставшему путнику. Его тянуло к ней так сильно, будто незримая, прохладная волна подталкивала в обожженную немилостивым солнцем спину.
Даже когда Бэя разрывало на части от злости или раздражения, когда душило унижение, заставляя испытывать желание причинить ответную боль, он представлял себе, как разбивает в кровь собственные руки, и неоднократно делал так в ночной темноте и одиночестве своей комнаты, но никогда не желал ударить Рассветную. Причина была не в приказе не замышлять против хозяйки зла и не причинять ей вреда.
Разве можно желать испортить яркий рассвет?
Кайра восхищала Бэя как женщина!
Он смотрел на принцессу сначала украдкой, потом открыто, исследуя черты, запоминая, как она едва заметно щурится, когда сомневается. Поджимает верхнюю губу, когда слышит что-то неприятное. Как ее оливковые глаза наливаются холодным серебром, если Рассветной приходится принимать трудные решения. Как плещутся во взгляде Кайры золотые ручьи лукавства, когда ей скучно или хочется дурачиться.