Да. Почти королеве хотелось иногда чувствовать себя просто девчонкой и позволять себе шалить.
Она так и делала, особенно в первую неделю после того, как получила в свою неограниченную власть живую игрушку. Делала слишком часто, превратив жизнь Кобейна в испытание, а воспоминания о первых совместно проведенных днях в картины, которые можно было смотреть, лишь прищурившись и плотно сжав губы. Принцесса изучала подарок, порой неосторожно и грубо, задевала острыми иглами любопытства и озорства самолюбие Кобейна.
Великолепного Бэя-раба. Волка на короткой привязи.
Не замечая его ярости или не обращая на нее внимания, Кайра заливисто смеялась, и на ее щеках появлялись ямочки. В другой ситуации и в других обстоятельствах Бэй коснулся бы их языком, а потом попробовал на вкус более пухлую нижнюю губу — сочную черешню. Смыл бы усталость со своего лица золотым водопадом ее волос и накурился кальяном с ароматом китайской розы. Но в первую неделю принцесса вела себя как избалованная девчонка и придумывала все новые игры, в которых испытания терпения Кобейна слишком часто напоминали соблазнение. Крепкий напиток всевластия пьянил, заставляя исследовать границы, играя порой на грани жестокости.
Кайра была желанна без приказов. Но приказы убивали желание.
Оставалось подчиниться воле хозяйки и хранить крохи оставшейся Кобейну свободы.
Например, Кайра просила расчесывать ей волосы перед сном. Садилась перед зеркалом, выпрямив спину, и ловила в отражении взгляд Бэя, приоткрывала чувственный рот, когда его руки скользили по ее плечам и спине вслед за перламутровым гребнем.
Или могла «забыть» отпустить раба в его комнату, устроенную из гардеробной, и начинала раздеваться ко сну за невысокой ширмой.
— Следуй за мной, Бэй, — могла она бросить, проснувшись в плохом настроении, и в такой день в ее расписании увеличивалось количество «необычных» мест — псарни, на которых работали рабы, комнаты для рукоделий, где Кобейн оказывался под перекрестным огнем десятков глаз. А еще сауны и бассейн. Он ходил за принцессой тенью, отворачиваясь и прикрывая глаза, когда она переодевалась.
Заметив это, Кайра добавляла:
— Повернись ко мне, Бэй.
Он слушался, ненавидя каждое мгновение вынужденной покорности. Поворачивался, закрыв глаза, и представлял перед собой лицо Тайны, на котором сверкала озорная улыбка, и набатом бился в висках голос: «Готов стать моим рабом? Рабом… Рабом!»
Кобейн задыхался от унижения и аромата олеандра, слушая шепот Кайры:
— Смотри на меня, Бэй.
Открыв глаза, он видел принцессу утонувшей в густой пене или укутанной в прозрачные шали настолько, что были видны лишь очертания прекрасного тела.
Это были сложные дни. Когда Кобейн был только игрушкой.
Но он превратился в того, кем назвала его принцесса перед своими подданными — телохранителя — когда спас Рассветную от наемных убийц, подкарауливших выезд Рассветной рядом с мостом через пересохший вади.
В минуты сильной опасности Бэй мог «смотреть» за стену в несколько минут, превращаясь в живой барометр бед, только не мог контролировать появление предчувствий и заказывать их по желанию. Но своевременный сигнал лишил нападавших внезапности и расстроил их планы.
А еще Бэй отставил в сторону тарелку с битым стеклом, что приготовили для него недоброжелатели. А через день убрал от Кайры бокал с вином, в котором была не отрава, но вещество, лишавшее на несколько часов ясности ума. Принцессе предстояло подписать важный договор с поставщиками дорогостоящей шерсти, из которой в Рассветной плели тонкие, как паутина, ткани, способные защищать не только от холода, что редко случался в Долине, но и от жара полуденного Солнца.
Принцесса жестоко расправлялась с врагами. Но, проводя с ней все время, Бэй видел, что ей тяжело даются подобные решения. Однажды, когда Кайра слишком долго стояла у окна, подписав приказ о казни, он не выдержал и подошел, тронув ее за плечо.
— У меня болит голова, — прошептала Рассветная.
И без приказа Бэй сделал ей легкий массаж головы, пожалев об инициативе, которая привела к приглушенным женским вздохам, от которых он сам начал плавиться и испытывать желания, с которыми боролся, находясь слишком близко к Рассветной.
Кайре понравилась его забота, принцесса перестала вести игры в соблазнение, и вскоре Бэй стал огромным мягким медвежонком, к которому прижимаются в поиске утешения и тащат с собой в постель.