Зато они точно были у Кобейна, и он свалил лже-Марна на пол коротким ударом, похожим на тот, что отправил его самого под стол в кафе в Вене.
Скорость реакции и движений землянина давно «настроились» на новый мир, выравнивая былое несоответствие, стоившее когда-то переломов и тычков.
— За Кики, — проговорил Кобейн, протягивая руку жестом примирения.
Мирн ответил ему хмурым взглядом, поднялся сам и тут же ударил Бэя в лицо так, что тот отлетел в сторону.
— За всех сразу, — выдохнул Скользящий.
Его неприязнь была слишком очевидной, стоила Кобейну разбитой скулы, и неизвестно, чем бы закончилась встреча, если бы не открылась дверь, пропуская в коридор Кайру и ее собеседников.
— Мирн! — воскликнула принцесса Морану, как старому знакомому. Погасила приветливую улыбку, заметив Бэя. И полным раздражения жестом, добавив к нему пару сухих слов, приказала следовать за ней в кабинет. Не Бэю — своему другу, но уже голосом недовольного правителя.
Что вывело Рассветную из благодушного состояния, напугало, лишая терпения, и отбросило отношения между ней и Бэем на несколько недель назад? От вальса под звездами до нового пасадобле? Какое сообщение получила Кайра от посланника в городе, и о чем шел разговор с секретной службой? С Мирном?
Кобейну оставалось только гадать, потому что принцесса была не расположена к разговорам и резка во всем — в том, как расправлялась с едой на своей тарелке, как пила маленькими, злыми глотками вино и воду, отдавала короткие приказы слуге. Она бросала задумчивые взгляды на своего раба, отметив хорошую работу лекаря, убравшего почти все следы удара с лица.
— Останься здесь, Бэй, — прозвучало, как только вышел слуга, приготовивший для госпожи ванную с цветочной пеной.
Давно Кайра не позволяла себе подобного — раздеваться, пока Кобейн еще находился в ее спальне. Правда, на этот раз она не играла в соблазнение. Она, похоже, совсем не играла, только повернулась спиной, торопливо скидывая с себя одежду и оставила рабу самому решать — смотреть или нет.
Что все-таки произошло?
Из ванной комнаты Кайра вышла в одном полотенце, мокрые волосы, тяжелыми прядями спускались на едва прикрытую грудь. Нежная кожа покраснела от горячей воды, и комнату наполнил тяжелый аромат китайской розы. Губы принцессы краснели, как черешня сорта Корда.
Бэй поспешно отвернулся и услышал, как упало на пол полотенце. Стало трудно дышать, воображение рисовало образы обнаженной Рассветной, распаляя желание, уже и так растекавшееся по телу жаркой волной.
— Останься со мной этой ночью, Бэй.
Ко всем Теням, как пережить эту ночь?
Кайра уже легла в постель, прикрыв себя легким покрывалом. Пусть оно подчеркивало соблазнительные формы тела, но хотя бы скрывало от жадного взгляда грудь и живот.
Кобейн направился в сторону окна.
Иногда, когда принцессе было очень грустно или одиноко, она требовала, чтобы он провел ночь в ее спальне. Сначала, пока она не заснет — на краю огромной постели, на которой свободно помещались два взрослых человека, не коснувшись друг друга. Потом на кушетке около окна.
— Иди сюда, Бэй, — раздался за спиной короткий приказ.
Бэй застыл около кровати, борясь с самим собой. Даже отвести взгляд от прекрасной принцессы не получалось, словно она уже приказала смотреть только на нее.
— Что ты хочешь? — спросил он больше от отчаяния.
— Хочу, чтобы ты остался со мной этой ночью как мужчина. Раздевайся, Бэй.
— Не надо, Кайра, — тихо простонал он, а руки уже расстегивали пуговицы рубашки.
— Почему не надо? — Кайра откинула покрывало, впервые открываясь перед ним. Только мокрые пряди волос едва прикрывали ровные груди, но между слипшихся от воды локонов торчали напряженные соски. Темные как вишни.
Бэя мутило от жгучей смеси из вожделения и неприятия, нет, отрицания того, что с ним происходит. Тело хотело и с готовностью подчинялось приказу — отброшена в сторону рубашка, руки развязывают завязки штанов. Но мозг и сердце разрывались от бессилия остановить это чувственное насилие.
— Наш мир готов сорваться в пропасть ко всем Теням. Ни тебя, ни меня не связывают никакие обстоятельства.
— Связывают, — хрипел Бэй, пытаясь остановиться, но где там! Упали на пол штаны.
— Печать Шахди давно пропала, — Кайра резко и вызывающе выгнулась, отбрасывая с плеча мокрые пряди и оголяя грудь.
— Приказы… Не надо… так, — Кобейну хотелось впиться в ее губы, и, наконец, позвать их вкус, а не говорить. Исследовать руками совершенное тело принцессы, определяя самые чувствительные места, наслаждаться им и дарить наслаждение, разделив свой огонь с ее. Слушать женские стоны, а не подбирать с трудом слова.