Слышать рассуждения Кайры о правах на его жизнь было почти смешно.
— Но никто в Долине не выступит против моего решения, и я знаю, как разговаривать с Храмом. Мы лишим Наследника мечты его жизни.
В голосе Рассветной прозвучало не злорадство, нет… что-то, больше похожее на боль.
В сердце Кобейна тоже разливалась боль, потому что решение принцессы означало, что ему не только предстоит заглянуть в серые с зелеными крапинками глаза, но и не позволить их обладательнице стать Спасительницей целого мира. Еще недавно Бэй желал наказать Тайну, теперь сделал бы все, лишь бы не видеть ее никогда.
— Почему ты уверена, что меня, незнакомого человека, примут жрецы?
Кайра уже легла в походной одежде прямо на одеяла, завернувшись в легкий плащ.
— Они примут мой выбор. Тогда неважным станет, кем ты был до сих пор. Карьерным Волком или потомком Скользящих с Земли. Благодетелем или вором. Только преступление перед Храмом не прощается даже Избранникам. А твои метки узаконены. Кроме того, живи ты в Долине, ты стал бы участником Отбора. У тебя сильный дар и на тебя тоже действует привязка.
— Что действует? — переспросил Кобейн, он все еще стоял, почти касаясь головой свода палатки.
— Ложись, Бэй — произнесла Кайра, не подумав (или подумав?), и Кобейн рухнул рядом с ней, подчиняясь приказу (а может, сраженный тем, что только что услышал?)
— То, что притягивает нас друг к другу с самого начала, — устало выдохнула Рассветная, устраиваясь поудобнее рядом. — Мне понадобилось время, чтобы принять очевидное. Но я не испытывала привязки ни с кем, кроме Морана. И то, только с одним из двух. Завтра тебе понадобится много сил. Давай спать, Бэй.
Проваливаясь в черную бездну, Кобейн успел подумать, что все-таки принцесса могла заставить его не дышать. Хотя быть может он заснул от изнеможения? День, полный длительных переходов, истощил его. О других словах из уст принцессы Бэй забыл, а утром его голова была полна иных мыслей.
Когда после спешного завтрака Кайра скрылась в палатке, он держал под уздцы своего коня, и смотрел вниз на изрезанную глубокими оврагами равнину и на город вдали. Почти пол года назад Кобейн уже стоял на этом холме, разглядывая столицу Закатных, но судьба забросила его в Ущелье. На этот раз свидание с городом, знаменитым ярмарками и разноцветными фасадами домов, похоже, состоится. Как и еще одно свидание. С Тайной.
— Кто наносил тебе татуировки? — раздался рядом голос Мирна. У бастарда были свои причины не спешить в город его отца, но сейчас он слишком внимательно смотрел на Кобейна. День назад Кайра отдала ему листок с рисунками с его спины. — Ана?
Вот и прозвучало между ними ее имя.
— Да.
Появившаяся из палатки принцесса, немедленно позвала Бэя к себе.
В походных условиях и без привычной помощи служанок она выглядела безупречно. И судя по выражению лица, была готова ко всем встречам зарождающегося дня. Слишком занятый принцессой, Кобейн не услышал тихий голос Мирна:
— Как такое возможно?
Головокружительный путь от столицы до столицы закончился перед внушительным зданием суда, вся архитектура которого кричала о серьезности звучавших внутри речей и строгости выносимых приговоров. Зал заседаний был полон, и Рассветные опоздали к началу слушаний.
— Прикроем пока лица, — сказала Кайра, первой накидывая на голову капюшон дорожного плаща. Встретивший их у входа жрец проводил принцессу и ее сопровождающих на один из балконов, с которого открывался хороший вид на происходящее внизу.
В судах всех миров участвуют похожие персонажи.
Обвинители — среди них выделялся мужчина с черными курчавыми волосами и темными выпученными глазами.
Судьи — их было несколько: Король Аларик, два Советника, трое Истинных, среди которых Бэй узнал белобрового.
Защитников Кобейн пока не нашел.
Сочувствующие сидели на первых зрительных рядах — несколько женщин и мужчин с озабоченными лицами.
Слушали дело по знакомой теме — о незаконных метках, оставленных на спине безродной.
Подсудимые сидели не на скамье, а на маленьком балконе из белого мрамора почти в центре зала. Увидев одного, вернее, одну из них, Кобейн зажмурился в надежде, что когда снова откроет глаза, все окажется только страшным сном.
Не помогло.
Счастливы безумцы и жертвы самообмана.
Бэй думал, что оставил все тайны в прошлом? Он чувствовал себя рыбиной, которая прыгала в воду, а шмякнулась об лед, отбивая все внутренности.