Ане тоже сначала молчалось. И не пилось, и не елось…
Какой-то слишком резкий поворот совершила ее судьба. Неужели комната с решетками на окнах тоже была в гобелене Ткача? Или как раз сейчас начинает распадаться рисунок полотна?
Может, не стоит пока отчаиваться? У Аны есть Хранители. И голова сидит на плечах. По- крайней мере, еще полтора дня.
— Почему ты не сказала? — прозвучал, наконец, очевидный в сложившейся ситуации вопрос.
— Ро обещала, что никакая проверка не увидит.
И не увидела бы, поверила Ана. Если бы Шахрейн не пригласил Истинного среднего ранга.
— А почему тебе не поставили метку рода? Разве ты из Изгоев?
Кимико покачала головой, так и не отворачиваясь от яркого окна, словно наказывала сама себя.
— Нельзя нам. Иначе нас могли найти. И у Ро была не настоящая метка, и у мамы, и моим детям Ро запрещала ее ставить. Мы последние из рода Таро. Первого Ткача. Кто-то очень боится наших видений.
Ана замерла, повторяя слова Кимико и по-новому разглядывая свою подопечную. А потом не удержалась от усмешки! Стоило ли удивляться, что сидевшая перед ней девочка несет в себе дар того, кто связал судьбу Аны с таинственным гобеленом! Может в лице ясновидящей даже что-то от черт первого Ткача? И о чем говорила сумасшедшая Майден? О бедах? Разломанных стенах? Королевских детях…
— А теперь и неважно, — Кимико наконец отвернулась от окна, глядя мимо Аны, но грустно улыбаясь ей, — род и так через день прервется.
— Это почему ты так решила?
— Мне голову отрубят, — слишком спокойно ответила девочка.
— Не тебе, а мне, — слишком спокойно поправила Ана.
— Да брось. Ты же за меня на плаху не пойдешь? А если ты такая дурная, что соберешься — неправильно это будет.
— А ты знаешь, что правильно, что нет? — отчего-то рассердилась Ана.
Посмотрела в голубые глаза- озера, пытаясь утонуть в них и почувствовать, что твориться в душе у Кимико. Там наверняка плавали зубастые акулы страха.
Разве сможет Ана допустить, чтобы ясновидящую казнили?
Но это означало — занять ее место на плахе? В башню к Теням идти было легче, потому что не осталось времени для сомнений, и не предлагалось целой площади, полной зрителей, собравшихся поглазеть на казнь почти принцессы.
Может все-таки остаться сидеть на скамье подсудимых, задыхаясь от чувства вины и унизительной радости, пока эту черноволосую и голубоглазую девочку потащат на плаху? Только этим дело не закончится. Шахрейн заставит Ану присутствовать во время казни под осуждающим взором толпы. Как бы жители Закатной ние относились к Избраннице, ее малодушие они не примут. Наследнику будет лучше публично отказаться от нее после этого.
Ох, Ана, Ана… тяжелая у тебя от дум голова…
И будет подушкой пропахший сотнями смертей пень. И острый топор палача закроет небо. Не умереть бы от страха, пока дождешься конца… Хорошо было бы, если это получилось.
Зубастые акулы страха плавали в душе Аны.
Так они и сидели до самого вечера, гадая, кому из них двоих уготовлен кровавый постамент — наставница и ее подопечная.
— Не будет этого, — к ночи Ана перебралась на кровать к Кимико и прижала девочку к себе. — Я не ясновидящая, но ясно вижу, что ни тебе, ни мне голову не отрубят. Нас не сожгут и не закидают камнями. Все будет хорошо.
А потом стала рассказывать истории из детской книжки, что читала в селении контрабандистов. В том числе, про самонадеянную Пипу, которую проглотил аист.
…* * *
Первой во дворец вернулась Магда, всего за пару часов до заседания.
Появилась в комнате с решетками.
— Король — это плохо управляемое стихийное бедствие, стоит мне оставить его одного, — проговорила она. — Ничего, девочки. Мы еще поборемся за ваши головы.
Походила из угла в угол, ничего не спрашивая, только кидала в стороны заключенных полные вопросов взгляды. Застыла на пороге и произнесла, протыкая Ану металлом в голосе:
— А если ничего не получится… Жди моего сигнала. Сама завела себя и нас в эту безобразную ситуацию, тебе и отвечать за свои ошибки. Нужно еще решить, что короне выгоднее — оскверненная невеста, которую уже не отмоешь от слухов, или благородная мученица и Кайра вместо нее в Избранницах.
Проговорила вслух то, что Ана уже успела себе надумать себе сама, и вышла, громко хлопнув дверью.
— О чем она? — забеспокоилась ясновидящая. — Королева будет решать, кому из нас идти на казнь?
— Не будет казни, — рассердилась Ана.
Сердилась и сердилась еще целый час до начала заседания, а теперь сидела вместе с Кимико на балконе подозреваемых, и слушания уже начались.