Бэй тоже подобрал себе безопасное имя из собственных небольших запасов, решив оставаться пока в тени. Неизвестно, что всплыло с началом расследований вокруг Кардинала, и что сохранилось от уничтоженной лаборатории в Нидершерли. Но главная опасность исходила от Нормана Келли, по приказу которого все документы и материалы, касавшиеся Скользящих, были сначала засекречены, а потом изъяты из баз полиции.
Пока Бэй разбирал кучу залежавшейся корреспонденции, Ана выбрала себе образ, который оказался ему знакомым. Он видел Тайну в лондонской гостинице подросшей Натали Портман из Леона Киллера. Бежал за ней по улице, расталкивая прохожих…
У Кобейна в памяти оказалось на удивление много воспоминаний из короткого времени, проведенного вместе с Аной. Он уже стал забывать, о чем говорил по вечерам со Звездой, но помнил каждое слово Тайны, сказанное на Майорке.
Повинуясь нахлынувшей ностальгии, Бэй перебросил девушке на айпад видео с гонок, с которых когда-то начинал поиски Скользящих, и отметил, как заблестели глаза Тайны. Она же как Рич, адреналиновый наркоман, ей бы сейчас в горы, на склоны! Захотелось дать Ане покататься на лыжах после Инсбрука или вывести из отцовского гаража старенькую Хонду.
Скользящие и мотоциклы.
Для Кобейна они стали одним целым. Не потому ли, расставшись с Аной, как он думал, навсегда, Бэй мотался по югу Европы на старенькой Хонде? Даже уезжая от Тайны, старался дотянуться, связать себя с ней.
Досвязывался до удавки…
Которую почувствовал у себя на шее, когда заметил, какую часть клипа с гонок Ана рассматривает и рассматривает, забыв о том, где находится. На кадрах был Ларс.
Увидев это, Кобейн вылетел из комнаты раньше, чем придумал — зачем, и столкнулся в коридоре с вернувшейся Зосей. Бабуля весь день наносила визиты знакомым — занятие, которое она ненавидела всей душой. Полное любопытства лицо Зоси выдавало надежду, что ее жертва пошла молодым людям на пользу. Ба так жадно вцепилась взглядом в Бэя! И быстро прокисла свернувшимся молоком.
— Твоя квартира в Зандворте сейчас пустует, — начала было она, — ее можно быстро освежить, согреть. Или вы…
— Мы завтра уезжаем. Так что больше не стесним.
— Тванский внук! — Зосина сумочка улетела на пол. — Ты меня никогда не стесняешь. Я думала, что там, в квартире, где вы были вместе…
— Мы — не вместе, Ба. Запомни это. Не ВМЕСТЕ! — громким шепотом припечатал Бэй, заметив тень, мелькнувшую в коридоре.
Зося смерила внука холодным взглядом и пошла, оскорбленная, в сторону кухни.
А Кобейн потащил себя и свою подозреваемую в гости к Кайту.
Он бы не пошел, если бы не вспомнил, что это день рождения друга и Кайт обещал маленькую компанию — только своих. Никого лишнего.
Но и тех, кто был, хватило на десяток ненужных вопросов.
— Нет, мы не вместе, — отвечал на них Бэй. — Она не моя девушка. Привязанная ко мне обстоятельствами и собственными прегрешениями.
Имениннику Бэй подарил антикварную модель форда, на которую Кайт засматривался с детства. Даже предлагал когда-то за машину свою коллекцию марок.
— Ты изменился, — сказал друг Кобейну, когда оба вышли на улицу. — Поматерел, что ли. Лоск с тебя сошел.
Бэй усмехнулся, но промолчал. Лоск он точно растерял после помоек, площадей и бандитских разборок, не говоря еще и о рабстве.
— Ты тоже, — Кобейн кивнул на сигарету в руках у Кайта. Кроме курения, изменения были и на лице друга — глаза то ли потемнели, то ли глубже стали. И круги под ними залегли. Счастливые люди так не выглядят.
— Карина ушла из спорта, — начал Кайт.
— Знаю, — оборвал его Бэй, — через месяц после начала сезона она объявила о своем решении и не стала докатывать Гран При.
— Тогда все решили, что ты погиб в своем Тибете…
— Сейчас она работает над благотворительным проектом «Ледяная сказка», финансируемом олигархом Тажинским.
— Рассказали уже?
— У Интернета язык без костей.
— Сам информацию искал?
— Сам, — признался Бэй.
— Зачем? — Кайт шумно затянулся. Он стоял прямой как струна, торчали вверх всклоченные волосы, светло-голубые глаза беспокойно бегали — неразделенная любовь не красила его. — Тебе, значит, не все равно? — вместе со словами парень выпустил тяжелое облако дыма.
— Конечно, мне не все равно, что с ней происходит. И не все равно, что у тебя с Кариной.
— Дружим, Бэй, мы с ней очень трогательно дружим… — Снова жадный глоток никотина. Друг детства хотел что-то добавить, но передумал, бросая задумчивые взгляды на дорогу.