— Суровый. Не уверен, что стоит менять на него хорошую тюрьму.
— Где жила Ари на Земле? — донесся вопрос из темноты.
— В Вене.
— В том доме, где сейчас находится адвокатская контора?
— Да.
Видение Аны на коленях перед Кардиналом не отпускало Кобейна.
Видение покоряющей, связывающей мужскую волю силы женского смирения.
Вернулась давно забытая мысль, которая не появлялась в песках Долины и не подходила Ане — Избраннице Наследника или пытающейся найти опору девчонке, без имени и семьи, зато застучавшая в голове после того, как Ана заставила Кардинала сделать то, что ей было нужно. Таких женщин сжигала средневековая Инквизиция за их притяжение, способное лишать мужчин здравомыслия.
Бэй вспомнил первый вечер после возвращения на Землю. Неважно, в какой мешок завернулась Тайна, она могла быть искушением в любой одежде, источая бессловесное обещание наслаждения.
Кобейн бросал осторожные взгляды на нее, притихшую рядом на пассажирском сидении. Уставшая девчонка, с искусанными от пережитого волнения губами, она пыталась читать дневник мужа Ари или смотрела в окно. Котенка она сейчас напоминала, а Бэй видел соблазняющую, похотливую львицу у ног поверженного ее призывом Кардинала. Заметив, что у него дрожат руки, Бэй съехал к обочине и, включив аварийный сигнал, вышел под мокрый снег. Хонду пришлось оставить в Инсбруке, в Вену они с Тайной ехали на машине.
Ана подняла на него полный удивленный взгляд и снова утонула в ветхих листках старого дневника, а Бэй не мог успокоиться. Если бы в кармане Куна нашлась сигарета, конфета ликориса или на худой конец жвачка! А еще лучше что-то горькое, противное, кислое, чтобы остановить сладкий яд, травивший тело и мозги.
Роли! Как же легко играла Ана роли… Из памяти лезли обрывки разговоров с лечащими врачами клиники Аре, особенно того, помоложе, которому хотелось сломать пару пальцев на руках. О том, как Татия легко манипулировала мужчинами, как добивалась от них всего, чего хотела.
Почувствовав что-то, Тайна оставила на коленях записную книжку и посмотрела на Кобейна через лобовое стекло машины. Она видела, что у него дрожала рука, пока он поправлял намокшие волосы, видела, как Бэй отводит от нее взгляд.
Хлопнула дверь, и Ана застыла перед ним. Если он сейчас повернется, то не сможет скрыть испепеляющее его возбуждение. Бэй желал ее до безумия. Сходил с ума от страсти, пульсировавшей во всем теле и подсовывающей картины голой спины, облитой масляным светом фонаря.
Пытка. Сколько кругов ада он должен пройти рядом с Тайной?
— Что случилось, Бэй?
— Ты прекрасно сыграла свою роль, — проговорил он, радуясь, что голос звучит относительно спокойно.
— Я хорошая актриса, — согласилась Ана, — это полезный талант для воровки.
— Какая ты настоящая? — спросил, Бэй, глядя на заснеженные вершины.
— Всегда. Если не веришь в то, во что играешь, получается фальшиво.
Кобейн не ожидал подобного ответа, сказанного с легким вызовом, обернулся, чтобы тут же со стоном потянуться к искусанным, опухшим губам, и почувствовал два тяжелых электрических разряда — Ана взяла его ладони в свои. Вытащив ключи от машины, которые Бэй схватил с собой, Тайна тут же отстранилась, быстро зашептав уже совсем другим, испуганным голосом:
— Прости, прости…
И пошла к машине, оставляя Бэя под дождем приходить в себя от разочарования и боли.
Отрезвила опьяневшего от нее мужчину, вернула в режим нормального функционирования его мозги, и он принял решение воспользоваться адресом, который прислала Карина.
После Вены.
Тванские долги:
— сто двадцать восемь евро (вернула, заправив машину и мотоцикл);
— футболка, белая, с длинным рукавом, размер L, Дэвид Бэкхем (купила в Инсбруке новую);
— свобода (что делать с меткой подчинения, которую невозможно отменить?);
— ручка, шариковая (засунула новую в бардачок машины);
— двести евро (спрятала там же);
— смартфон Самсунг Зоси, без симки (Бэй положил его в багажник сам);
— машина… (Он сам сидит за рулем);
— помощь в хранении тайны о Скользящих (нарисовала Кардиналу знаки, обычными чернилами, но может получиться);
— сердце (Бэй хочет назад свое сердце — я уже разбила на тысячи осколков янтарное, теперь разлетается на тысячи мое, каждый раз, когда я касаюсь Бэя, и он испытывает боль).
Не видела она ничего красивее этого.
Пустынная улица маленького итальянского городка. Припаркованная старенькая Хонда. Рядом с ней, сидя прямо на земле, мужчина в светлых джинсах и в тяжелой кожаной куртке с меховым воротником. Он сцепил ладони перед собой, опираясь локтями на колени. Усталость сквозила во всем его облике — провисших плечах, опущенной голове.