— Отдав тебе сердце, Ана, Горкан подарил свою душу — Мадигве… и уверился, что божество из каменного креста открывает миры. Он собирался с твоей помощью вернуть Богу глаза, а потом превратиться в настоящего Разрывающего пространство и забрать тебя далеко-далеко на поиски счастья. Романтично, не так ли? Я разрешу ему романтично гореть завтра утром рядом с тобой.
Йодан снова стоял напротив Аны.
— Зачем вам ее смерть? — раздался из-за его спины напряженный мужской голос.
Ана подхватила эти слова и эхом вернула в лицо жреца:
— Зачем вам смерть Бэя?
Йодан посмеялся за счет пленников, а потом признался:
— На самом деле я еще не решил по поводу землянина.
Нарушив договор, он неожиданно освободил меня от клятвы. Истинному гореть в любом случае. У дома Бога, которому он хотел вернуть зрение. А тебя, Ана, примчится спасать Наследник, как всякий раз, когда ты попадаешь в неприятности. После вашего торжественного появления на площади в сторону Ташида спешит немало посланников, но им никогда не прибыть вовремя. Зато подобное расстояние способен преодолеть Дэш, и он несет Наследнику важное послание. Ты будешь жить, если останешься Избранницей. А на тот случай, если жреца задержит Рок, я послал особое сообщение Треву.
Так вот, значит, в чем расчет Верховного!
Заполучив Глаз, он был уверен, что бог Мадигве не прозреет. Но Магистр хотел сделать еще и так, чтобы никто не вошел в священный Аль Ташид. Не только Мадигве, но и оживший гобелен пугал жреца. Поэтому ему было удобно, что Скользящие вернулись в Долину перед ночью Трех Лун! Теперь у Наследника может не хватить времени на путь к Избраннице и обратно к Ташиду.
— Бэй? — тихо спросила, нет, молила Ана, глядя в задумчивые глаза жреца.
— Горкан не горел в пламени ревности к Наследнику… — вместо ответа прошептал себе под нос Йодан и нахмурил белоснежные брови. Потом посмотрел на осужденных. — Мне не нужна смерть землянина. Как и твоя, Избранница. Но я очень расстроюсь, если Наследник не появится тебя спасать. Тогда мне не ничего не останется — кроме как сжечь пару нитей из гобелена.
— Ты все еще думаешь, что это привязка? — тонкие пальцы осторожно гладили его запястья.
— Уверен. Причем не только к тебе, но и столбу.
Тайна тихо рассмеялась, и это было здорово, в том положении, в котором они оказались — мало того что неудобном, так еще и не предвещавшем ничего хорошего.
Почти сразу после ухода Верховного темницу заполнили жрецы и охранники.
Скользящих с серьезным эскортом перевели, вернее, переместили под усыпанное звездами небо и привязали к столбу, торчавшему между светлыми горками палаток и серым пятном в земле, каким казался в ночи крест Мадигве.
Но если у подножия Ташида этой ночью царило приподнятое настроение, сопровождавшее ожидание, когда откроется вход в Священную гору, то рядом с каменным крестом собрались те, кто видели в нем причину всех бед. Несколько дней назад Истинным удалось отогнать от Мадигве Теней. Воспрянули духом не только жрецы, но и стекавшиеся со всей Долины жители обоих королевств. Среди костров и огней под звездным небом крепла вера, что на следующий день, день Аль Ташида, загадочный крест можно будет уничтожить вместе с тем, что пряталось внутри.
А двое Скользящих, привязанных к столбу, стали для опьяневших от спиртного и собственной смелости людей едва ли не олицетворением всего зла. Жаждущие возмездия пожаловали, едва Бэй и Ана оказались на темном помосте. Жрецам пришлось разгонять агрессивно настроенных зевак к палаткам, в сторону выложенного за ними алтаря для церемонии Трех Лун, а осужденных снова накрыть сетью. На этот раз она защищала не толпу от Скользящих, а их самих от толпы.
Через некоторое время Бэй и Ана остались вдвоем. Вернее, втроем со столбом. Еще один, пока пустой, темнел невдалеке от них, ожидая осужденного. До слияния Трех Лун оставалось совсем недолго. Уже поднималась над далекими горами тусклая Мелкая.
— А если серьезно?
— То я очень рад, что мы привязаны к одному столбу. Я могу трогать тебя.
Бэй так и делал — переплетал свои пальцы с пальцами Аны, гладил нежные ладони. Касался коротко остриженных ногтей.
К ногам осужденных скользнула темная тень. Издав сдавленный вопль, она выплеснула в их сторону помои из ведра. Хорошо, что оступилась, и содержимое не попало на ноги и — слава духам — пролилось на защитную сеть, засверкавшую в темноте, зашипевшую потревоженной змеей.