— Ты, ты украла моего сына! — закричала тень.
Кобейн сжал руки Аны. Едва успели привыкнуть к темноте глаза, как все повторилось снова: проклятия, вода, вспышка. Потом еще раз. Вместо воды к столбу полетели горсти песка.
— Люди Долины любят фейерверки, — услышал Бэй напряженный голос Аны.
Она была права, потому что вокруг них собиралась живая волна, в ней белели овалы искаженных темнотой и злобой лиц и мелькали короткими молниями голые руки. Собравшиеся женщины получали удовлетворение, вызывая яркие вспышки.
— Пекарь, значит, — перед Кобейном вытянулась худущая тень.
— Дана? У тебя тоже кого-то украла Тьма?
— Украла. Сына.
— Мне очень жаль. Не знал.
— Никто в Рассветной не знал.
— Тогда швыряй песок, — усмехнулся Бэй. Серое лицо Саранчи с блестящими белками темных глаз казалось ему едва знакомым. — А мы пока закроем глаза.
Песок швырнула какая-то другая женщина, завизжав:
— Гореть вам утром в настоящем огне!
— А ну, пошли отсюда, — Дана загудела не хуже, чем на площади в Рассветной или в пекарне перед рассветом, когда наступало время печь хлеб, — насверкались уже.
— Нет. Кто такая? Сама в сторону отойди. Защитница Теней?
Новая вспышка осветила привязанных к столбу осужденных и худую Саранчу с ведром в руках. Женщина подняла его и сыпанула песок в сторону собравшихся женщин.
— Дана я, мать Калима.
— Почему тогда?
— Хватит! — прокричала Саранча. — На костер придем! — И завыла трубой: — Вон пошли! Служба уже скоро начнется! — Острые локти взметнулись, как коленки, которыми дышат кузнечики, и волна откатила на шаг назад. Булочнице из Рассветной уступали дорогу даже крупные мужчины.
— Спасибо, тебе, — сказал Бэй, когда навязчивая компания исчезла.
— Считай это моей оплатой за рецепт печенья, оно хорошо продается. И за заказы с королевского двора.
Саранча обошла столб, чтобы посмотреть на Ану при мягком свете Мелкой, уже висевшей над краем гор. От палаточного городка полились звуки, похожие на шотландскую волынку. Жрецы подавали сигнал начала церемонии.
— Правду говорят, что ты — Избранница Закатного Наследника? — получив подтверждение, Дана вернулась к Кобейну. — Жаль хороших песен. Сколько баллад зря придумали в Рассветной. Как же так получилось, что мой способный помощник сначала во дворце с принцессой жил, а теперь стоит, привязанный к столбу, с невестой принца? А ее жених-то как?
— На помощь своей Избраннице спешит, — ответил Бэй.
— Как бы не опоздал… — Саранча повернула острый подбородок к далеким горам, над которыми росло светлое марево спешившей на небо Лупоглазой.
— Здесь говорят, что Закатный Наследник вместе с Рассветной принцессой ждет у подножия Аль Ташида сигнала духов, и что на этот раз получится найти ключ, и тогда проклятый Мадигве исчезнет навечно. Неужели ты думаешь, что ради женщины Моран откажется от подобной славы?
— Железный Пес? Откажется, — с усмешкой заверил Бэй, а Саранча недоверчиво покачала головой.
— Пойду я. Служба начинается.
— Что случилось с твоим сыном? — крикнул ей в спину Кобейн.
Дана остановилась, разворачиваясь к столбу.
— Приснилось ему во сне, что в кресте этом каменном Бог заточен, безглазый. И зовет его, обещая неведомые силы за свое освобождение. С той ночи мой сын сам не свой стал. Поклялся найти Мадигве, да и сгинул в пустыне. Завели его Тени к погибели.
— Внутри креста есть Слепой Бог! — отозвалась Ана.
— Вот он вас к погибели и завел, — бросила Саранча и пошла в сторону торчавших серыми прыщами палаток и к муравьям-людям, суетившимся между ними.
— Печенье, значит? — раздался голос Аны, когда исчезла длинная тень.
Она разговаривала с Кобейном и руками, ни на секунду не выпуская его ладоней.
— Хлеб я тоже печь могу, — улыбнулся Бэй. — Я слышу тесто, как Искатель камни.
— Что еще ты оставил в Долине на память?
— Джингл Белс.
— Я слышала, — рассмеялась Ана. — Только это не ты. А Мирн.
— Я.
— Нет, Мирн.
— Пусть Мирн. Хоть в этом будем вместе. Дружбы у нас не получилось.
Смех Аны выключился, а Бэй пожалел о своих словах и попросил прощения прикосновениями.
— Что-нибудь еще?
— В Карьере старатели называют Третью луну Шенми.
Ана замерла, и Бэй спрятал ее ладони в колодцах своих.
— Ты назвал Третью луну — Шенми?
— Первая — Мелкая, вторая — Лупоглазая. Третья — Шенми.
— Ее еще называют связующей… — прошептала Ана под далекие звуки начинавшейся службы.
Слушал бы и слушал ее голос, не позволяя себе думать о словах Саранчи, не вспоминая задумчивый взгляд Верховного…