Щекотно.
— Что такого необычного у меня с судьбой? — спросила Ана, еще не решив — с вниманием относиться к словам гадалки или как к шутке.
— Не определенная она. Вернее, повязана ты чьей-то волей с рождения. А вот чего в будущем ждать, не разобрать. Не линии, а одни перекрестки, налево пойдешь, одно будет, направо — другое. И так во всем. Опасностей рядом с тобой много. И тайн, — продолжала Кимико, разогнав своими словами все веселье и заставляя прислушиваться к себе. То ли верь, то ли не верь, но девочка находила в душе чувствительные места и задевала их.
— Два очень сильных Хранителя у тебя. Так что, думаю, ты пока живешь. Даже этого у тебя на судьбе не разберешь — готовиться смерть встречать или пока подождать ей придется.
Ана потянула свои ладони из рук девочки, желая сменить тему разговора.
— Ты с рождения слепая? — спросила она, надеясь неприятным вопросом увести рассуждения Кимико от своей судьбы.
— С четырех лет, — призналась девочка. — Так что я помню, что мир красочный. И яркие пятна могу различать. Жить можно. И на еду заработать. Так что обузой мужу не стану, помогать ему буду, — уверено заявила она. — Давай я тебе денег намагничу? А? — Кимико развернулась к Ане, уставившись на нее своим невидящими глазами. Си-ни-ми!
— Доставай свой кошель. Я его заговоренным камнем потру, монеты сами собой в него проситься начнут. Давай, доставай.
И так она убедительно просила, что Ана вытащила бы из кармана кошелек, если бы он у нее был. Вот, значит, как ясновидящая проверяет потенциальных клиентов для мальчишек.
— Нет у меня с собой ничего, кроме двух медяков, — с улыбкой призналась Ана и положила деньги на цветастый платок. — За гадание.
— Жаль… — протянула девчонка и прикрыла глаза, прислушиваясь к голосу жениха.
— Как же ты определила, что он — твоя судьба? — вкрадчиво спросила Ана, наблюдая за лицом Кимико.
— По голосу, по ауре, по ветру, что от него ко мне прилетел. Он еще не знает ничего, а со мной будет. Счастливым станет, — девочка расцвела широкой улыбкой. — Дом у нас свой будет. А повезет, и лошадь. Не светлая, конечно же, но какая-нибудь рыженькая.
Ана смотрела на Мирна, чья голова едва возвышалась над головами собравшихся его послушать горожан, и снова едва сдерживала смех.
— А какая важная должность у твоего суженого?
— Охранник он на водонапорной башне, — произнесла девочка таким проникновенным голосом, словно сообщала по- секрету, что ее жених — сын короля. — Да не простой охранник. У него в подчинении целых два человека!
Все. Это был «контрольный в голову», и Ана заскулила, отворачиваясь и придумывая, в каких словах передаст Мирну новые откровения его будущей жены. А девочка потянулась к ней, и ее тонкие пальчики засунули в руку Аны несколько мелких сморщенных горошин.
— Понравилась ты мне, и я виноватой себя чувствую, что ничего тебе из будущего не открыла. Так что вот тебе мой подарок. Добытый по- счастливому случаю. Спрячь. Дома насладишься.
Даже не открывая ладони, Ана была уверена, что получила от Кимико несколько жемчужин желаний. Тех самых, от которых у нее случались неправильные мыльные пузыри.
Подарку нашлось применение этим же вечером. За ужином Ларс пожаловался, что Даган провел весь день с представителями лояльного принцессе рода, и перед началом ужина их видели вместе с Шахрейном среди сторонников за отделение миров. Подслушать, о чем велись разговоры — не удалось.
— Слишком прыткий, — качнул головой Ларс, и Ана подумала, что знает, кому подсунуть жемчужину. Пусть чересчур шустрый советник полетает за ужином и во время танцев.
Уронить в его бокал пару мелких горошин удалось без особой сложности. Даган всегда пользовался случаем завести разговор с Избранницей Наследника, протыкая Ану колючими взглядами, не иначе как в надежде выведать ее тайны.
Ана ожидала, что Пипа вскоре начнет безудержно смеяться или насмешит собравшихся странными движениями, а не того, что Даган сорвется с места и, растолкав на пути несколько человек, вылетит из зала. И уж совсем не рассчитывала на то, что оставшиеся до отъезда Закатных дни Шахрейн не покинет своих комнат. Гая принесет слухи от обслуги дворца, что к молодому советнику приглашают лекарей, но не смотря на все их усилия, он стремительно худеет. Когда настанет время уезжать из Рассветного, Даган сможет сносно держаться в седле, но на его зеленом лице останутся лишь выпученные глаза, так что за спиной Шахрейна понесутся смешки, что Пипа съел отравленную муху.
Не решившись признаться даже Мирну, что причастна к ухудшению состояния здоровья молодого советника, Ана по достоинству оценила силу подарка Кимико! Преподнесенного от всей души…