Мирн оживился, слушая Ану. Он, нетерпеливо кивал и едва не подпрыгивал на стуле, готовый вскочить и начать метаться вдоль шкафов, так же, как метался его взгляд.
— Гобелен… — задумчиво проговорил Наследник. Потянувшись, взял Ану за руку, рывком притянул к себе и, усадив на колени, крепко прижал, будто кто-то собирался отнять его Избранницу.
— Поцелуйте меня, Тени, — выдал бастард Аларика, наблюдая за проявляющем эмоции сводным братом, — но ты пририсована ко всему этому, Лягушонок, вместе со своими тайнами. Кто еще с тобой? Ларс?
Мирн поднялся со своего места и отошел к узкому окну.
— Появление Ока тоже неслучайно, — бормотал он себе под нос. — Я же говорил, ему суждено было найтись.
«И судьба моя не определена, как рисунок гобелена», — думала Ана, разглядывая спину друга.
— Значит — нити… — не спросил, а повторил Ларс, проводя ладонью по волосам Аны. — Нам суждено разгадать секрет Аль Ташид.
Мирн, стоящий у окна, пожал плечом.
— Мы же не знаем наверняка. Есть ли этот гобелен на самом деле? Начал ли проявляться его рисунок?. С каким предсказанием он связан? Храм не делится своими тайнами. Нам остаются только домыслы…
— Мы с Аной разгадаем секрет Аль Ташида, — повторил Наследник.
— Поискать что-нибудь про предсказателей? — донеслось от окна. — О Ткаче, например?
Ана больше не прислушивалась. Она думала о нитях… И рисунке, который складывается из них на гобелене. Исчезает ли он со смертью тех, из чьих судеб плетется? Или на нем завязываются неправильные узлы? Кимико не нагадала Ане скорой смерти. Но стоит ли серьезно относиться к словам девочки, желавшей приковать ее к туалету на пару дней?
После возвращения в Закатную, жизнь быстро потекла по уже привычному руслу. Возобновились занятия с Дэшем и Избранным. Между Аной и молодым жрецом все больше крепло чувство, похожее на дружбу, поэтому девушка поведала ему о том, что узнала в Рассветной. Не все! Мирн был прав — у ее доверия имелись границы. Собирая информацию со всех сторон, Ана распределяла ее, полагаясь на интуицию, и пока не было причин усомниться в правильности действий.
После долгих разговоров с Королевой и обсуждений увиденного в Рассветном, зародилось несколько благотворительных проектов с целью повысить популярность королевской семьи среди подданных. Бывшие конюшни на окраине столицы и здание пустующего склада вычистили, соорудив внутри перегородки, и отдали под приют для семей беженцев с детьми. На нескольких площадях пару раз в неделю заработали бесплатные кухни для нищих. Но Мораны — мужчины не захотели слушать о методах Рассветных, направленных снимать напряжение среди народа. Закатные короли привыкли полагаться на силу и благоверный страх и не желали менять вековые устои.
Неожиданно у Аны появился список визитеров, ожидающих аудиенции. Сначала она опешила от внезапного внимания к своей особе, от комплиментов из уст придворных и предложений дружбы с их стороны.
— Но как же! — воскликнула лэда Аксела, поджимая узкие губы. — Мало того, что вы — Избранница Наследника, но еще и носительница крови древних королей. В списке жаждущих встречи больше половины — представители слабых ветвей наследования из разных родов. Они надеются на дружбу с вами, а еще больше — на родство. Когда расшифруют вашу метку, полное описание будете знать только вы и небольшой круг доверенных лиц. Так что любой намек о семейных связях из ваших уст становится средством влияния на окружение. А для просителей — возможностью укрепить позиции при дворе.
Взяв на себя составление расписания встреч и отбор посетителей, лэда Аксела превратилась в секретаря Избранницы и расцветала от чувства собственной важности. Ее наряды стали, если не более яркими, то более изысканными. Лэда прибавила немного в весе, что сделало ее фигуру менее сухощавой и придало свежести лицу.
Неожиданным образом Ана была освобождена от вышивания гобелена — занятия, которое она ненавидела и от которого у нее болели руки, глаза, спина… И голова, не вмещавшая непрерывный поток сплетен.
Во время очередной аудиенции Избранница выслушивала рассказ о добыче минеральных солей и изготовлении красителей, которые, по мнению пожилой посетительницы, были достойны использования на текстильной фабрике Моранов. Неприятный звук мешал Ане слушать и так скучный рассказ. Назойливый гул исходил от камня в подвеске гостьи, звук разрастался, становясь похожим на сирену, и Ана не сдержалась: