Лондонское метро во время воздушного налета…
Когда через полтора суток жители поселка проложили себе дорогу сквозь завалы и вышли на землю, мир вокруг выглядел, как после ковровой бомбежки. Правда, таким сравнением мог воспользоваться только один из жителей этого мира.
Две недели ушло на то, чтобы жизнь вернулась в привычное русло.
Среди людей Твана почти никто не пострадал, и потери сводились к домам, требовавшим ремонта. В селениях, жителей которых предупредили о приближающейся беде, тоже сносно перенесли тяжелую бурю. Зато среди врагов Волка погибли многие, а те, кому посчастливилось пережить буйство стихии, отправлялись искать счастья в других частях Долины.
Так что буря сделала всю грязную работу, и Карьер подчинился воле Волка и его людей, освобождая Кобейна от долга. Теперь он был готов отправляться в путь.
Осталось только снять с руки брачную метку.
9. Ана, Бэй
— Девчонка из Ущелья! — услышала Ана сквозь густую пелену забытья, из которого не хотелось возвращаться. Все было больно. Слышать голоса, ловить сквозь прикрытые глаза слишком яркий свет, почувствовать спиной мягкое покрывало чужой кровати.
Зачем просыпаться, если Тван — чей-то муж! Но тот ли это Тван?
Узнать, что, ТОТ, станет колющим ударом в сердце с одной стороны, узнать, что это совсем чужой человек, тоже ударом — но с другой. В любом случае будет больно.
— Медом карским у нас здесь что-ли намазано? — посмеивался тот же мужской голос. — Зачем она пожаловала?
— Со старостой хотела поговорить. Про Кима спрашивала. А как про Волка услышала, так в обморок и свалилась.
— Не для слабых лэд наш Карьерный, — засмеялся мужчина. — Ну где там знахарка? Что мне с этой Тенями не Поцелованной делать?
Кто-то весело смеялся за ее счет. Пора было очнуться. Ана тихо вздохнула и открыла глаза. Свет был не таким ярким, как показалось сначала, она лежала на кровати в чужом доме, и недалеко от нее стояли двое мужчин. Один из них встречал гостью на окраине поселка, лицо второго казалось смутно знакомым, может, с той ночи, когда Ана оказалась в Карьере?
— Смотри, Шен, она сама в себя пришла, — обрадовался охранник.
Дверь с улицы открылась, пропуская внутрь знахарку.
— Не нужно, — проговорила Ана в сторону вошедшей. — Я бы с Синдой поговорила.
— У которой ты девчонкой жила? — уточнил Шен и замолчал на минуту, принимая решение. — А что, поговори. Думаю, зла от этого не будет.
…
— В ту же ночь, что тебя в Карьере видели, и его нашли.
Колющий удар был нанесен справа или слева?
Ана попыталась вспомнить подробности своего внезапного переноса в Ущелье. На нее почти сразу налетели Тени и по неизвестной причине исчезли в том же направлении, откуда появились. Словно она их испугала. Звезда с двумя мужчинами появились позже, с другой стороны. О чем они говорили?
— Там же был мертвый старатель?
Повариха колдовала над большим чаном с кашей, приправляя свое варево мелко нарезанной зеленью.
— Так он и был, считай, мертвый. Тара его у Смерти оскребла, отпоила по капельке, по ложечке, на одном ее упрямстве он и выжил. Был бы кто другой, мужики бы вытащили Поцелованного обратно в Карьер, но Звезде перечить никто не решился. Всем поселком следили, как она с трупом возится, да глазами злобно сверкает, если кто по этому поводу сказать что хочет. Даже от помощи отказывалась. Ну да ты ее знаешь. Звезду.
Представить, что описывала повариха, не составляло труда.
— Отпоила, отходила, на ноги поставила. А потом вздумала всему учить. Где это видано, чтобы выпитого Тенями к нормальной жизни вернуть? А у нее получилось. Всему его Тара заново учила — говорить, нож в руках держать. Потом уже и наши мужики подключились. А Поцелованный, похоже, вспоминать начал, что раньше умел. Непростым человеком оказался он. Умеет много чего. Так что потом сам со старателями всякими военными премудростями делился. А красивый какой оказался! Тогда все и рассмотрели, почему Звезда в него так вцепилась. Сильный он. И телом, и сердцем. Ой, деточка, тебе плохо?
Темнота уже забирала Ану в мягкие объятия, да повариха плеснула холодной воды в лицо своей гостьи.
— Болезной ты никогда не была… Беременная, что- ли?
Ана замотала головой.
— Ну, как знаешь, — Синда вернулась к котлу.
Что спросить? Какой задать вопрос? Какой? Сердце металось в груди испуганным зайцем — туда — сюда, туда — сюда. Мешало сосредоточиться.