Не она это. Не Ана!
Вместо этого, девушка заставила себя спокойно дышать и слушать дальше, а вагончик опускался вместе с ней все ближе к земле… Ближе… Пока не взлетел снова ввысь.
— Вот тогда он себе и имя необычное взял: Тван. Никто не мог понять, откуда такое придумал.
Разве могут быть ТАКИЕ совпадения?
Удариться бы лбом об угол стола, чтобы симметричные удары получились. Чтобы короткая боль помогла справиться с эмоциями, потому что ни сердце, ни голова не знали больше, что со всем этим делать: верить или снова впадать в неверие? И отчаяние имело вкус каши Синды.
Ана заставила себя выпрямиться на стуле и расправить плечи. Своим страхам нужно смотреть в глаза. Даже таким, которые играют в жестокие игры, превращая надежду в пытку. Не стоит прятаться за непроизнесенными словами. Она в поселке, чтобы узнать, кто такой Тван. Его нет и не будет несколько дней. Но можно разложить по- полочкам рассказы Синды и попытаться решить — Карьерный Волк — это чудом выживший Бэй или совсем другой человек, необъяснимой игрой случайностей, составивший из отдельных букв слово: «Тван».
Впервые за месяцы после возвращения с Земли Ана позволила себе вспомнить. Не боролась с преследовавшим еёе образом, защищаясь от боли, а встретила его всей душой. Вдохнула воспоминаний, разглядывая открытое лицо, мягкую улыбку и солнечные глаза. Скользила внутренним взором по широким плечам, представляя Бэя в одежде старателя. Надела на него высокие кожаные сапоги. Повесила на плечо моток веревки. Ее Тван хорошо бы смотрелся. Не хуже, чем в белой футболке и кожанке.
Так и надо сделать. Поставить Бэя в примерочной невидимого магазина и надевать на него то, о чем рассказывала повариха.
Имя Тван — мог бы он так пошутить? Или найти это слово из тумана, закрывшего память? Очень даже мог!
Что было в рассказе поварихи дальше? Поцелованный убил Карьерного волка, предъявив в доказательство клыки зверя и рассказ Звезды. Какой бы колючей та ни была, во вранье Тару никто не мог уличить. Когда-то встреча с волком превратила Варна в карту Карьера, испещрив лицо и руки старателя шрамами, и он считался счастливчиком, что ушел от зверя живым.
Но Ана еще никогда не слышала, чтобы кто-то убил опасного хищника.
На широкую мужскую грудь лег кожаный шнурок с изогнутым клыком. Смотрелось завораживающе. Будило воспоминания о том, как Бэй выхватил Ану из воздуха в Дубае, влетел за ней в женский туалет, чтобы смять в своих сильных, горячих руках. Он мог быть диким и необузданным, заслуживающим трофея на груди.
Но волк был карьерным. А Бэй — человеком из другого мира. Пусть невероятно сильным и ловким — (Ана видела, как он расправился с пьяными ребятами на пляже, как танцевал на улице Пальмы капуэру, бежал за Мирном к дрожащему полотну перехода). Но Бэй не мог защитить себя от ударов Ларса. Как обычному человеку, ему не хватало против Скользящего скорости реакции и плавности движений. Что тогда говорить об опасном хищнике Долины?
Ана оставила клык висеть на груди своего воспоминания, и стала слушать дальше.
О том, как Тван стал большим человеком. Легендой, как и положено лидеру, сильному телом, сердцем и умом. О том, как Поцелованный спас людей от страшной бури, почувствовав ее приближение, даже когда странствующие жрецы ничего не заметили. И что заботами Волка беда стала не такой большой.
Бэй стоял перед Аной, улыбаясь, смотрел на нее лучистым взглядом, и покорно ждал, пока она примеряла к нему то, что услышала: сильный проводник с даром предвидения. Не прикреплялось. Стекало на пол бесформенной блестящей тряпкой.
Жесткий, но справедливый лидер, заставивший старателей и преступников, понаехавших в Ущелье, слушать его волю. Вот это подходило, и удобно ложилось на широкие плечи, даже сочеталось с теплой улыбкой, потому что Ана знала, что Бэй мог смотреть иначе. Ей хватило мгновения, чтобы на залитом кровью лице увидеть холодную ярость, полыхнувшую на Ларса.
Стоявший перед ней образ легко превращался в человека — легенду.
Но вот другие одежды примерять стало трудно. Мягкие, густые волосы, отросшие до плеч, не желали сбриваться, оставляя лысый, блестящий череп. Не желали.
Не лепилась на затылок татуировка оскалившегося волка. Это был бы не Бэй.
И совсем не залезал на него последний костюм, с четкими линиями отворотов и острыми стрелками на брюках — Карьерный Волк уже больше месяца — муж Пепельной Звезды, и супруги неразлучны, как полагается счастливым молодоженам.
Разве можно ревновать призрака из собственных воспоминаний? Но Ана ревновала, жгуче и испепеляюще… Пыталась представить Тару рядом с Бэем — с ее колючей прической, высокими скулами строгого лица и полыхающим взглядом. Если бы Бэй очнулся в Долине без памяти и без прошлого, он не смог бы быть со Звездой. Не смог! И не понес бы в Долину ведьмины камни. Они слишком черные для света его глаз.