Послышались шаги по коридору, возвращая Ану из размышлений в объятия Ларса.
— Мы зайдем в комнату вместе, и ты сама положишь камень под пресс.
За дверью был склад, полный коробок и корзин с разными минералами и камнями, и в нем стояли тяжелые прессы и точильные установки для грубой шлифовки. Ана увидела коробочки с мелкими осколками, из которых делали бисер.
— Ана?
Она качнула головой, осматриваясь по сторонам, и потянула с плеча дорожную сумку, в которой, кроме янтаря, лежали еще камни, отобранные для работы.
— Ваше Высочество…
В комнату заглянул посланник короля, Ларс развернулся к нему. Ана решительно шагнула к прессу, и через минуту, когда Наследник застыл за ее спиной, уже раздавался безжалостный скрежет, от которого хотелось закрыть уши и бежать прочь.
Ана метнулась к двери, Ларс поймал ее за плечо и вместе с девушкой вышел в коридор.
Поцеловал невесту в уголок глаза, откуда скатилась одинокая слеза,
— Ты молодец, Найденыш.
Он не называл ее так, казалось, уже целую вечность, и старое прозвище наполнило душу воспоминаниями, в которых Ларс был для Аны Вселенной.
— Так было нужно.
— Я понимаю. До вечера?
Иногда вещи, которые мы ищем, находят нас сами. Или люди. Или тайны.
Хотя Бэй предпочел бы не говорить о тайнах.
Оплатив номер на втором этаже, с бадьей теплой воды, которую хозяйка обещала согреть к ночи, Кобейн остался в трактире, чтобы поужинать и понаблюдать за людьми. Неопределенность его положения выводила из себя, а обрывки подслушанных в трактире и на улицах городка разговоров подтверждали слова Тары. На фоне растущих в Долине проблем, особенно в Закатном королевстве, среди населения усиливалась ксенофобия и страх перед неизведанным. Люди говорили, что беды и болезни, просачиваются сквозь швы соприкосновения миров или их приносят с собой Скользящие. Храм и Совет Закатных готовили отделение миров. Не просто ограничение дара тех, кто может переходить по швам, а отделение. Значит, тянуть с возвращением на Землю нельзя, но Бэю было совершенно непонятно, как это сделать и где искать помощь.
Он послушал и поспрашивал про Ану. Скрежетал зубами, сжимал до боли кулаки, но слушал, и даже задавал вопросы! Невеста Наследника Закатного королевства готовилась стать Спасительницей целого мира! Похвальное стремление. Через три месяца, если Кайра Рассветная не выберет себе пару, Ана вместе со своим женихом отправится к священной горе Аль Ташид, чтобы найти ключ на свободу из песчаной ловушки.
«Предложить ей самого себя в виде брелка? Спасительница!»
Но почему, кроме злости и разъедающей кислотой ревности, Кобейн испытывал едва ли не гордость, когда слышал, что Тайна понемногу завоевывает сердца людей, сначала плохо встретивших никому не известную девушку, к тому же, еще и связанную с чужим миром?
Только Бэю хотелось поправить говоривших, что сердца невеста Наследника не завоевывает, а крадет. У будущей Королевы не та специальность. Не Воительница она, а Воровка.
Наслушавшись всякого, Кобейн уже хотел справиться у хозяйки о бадье с водой, когда к его столу подошел незнакомый мужчина и без приглашения сел напротив.
Он был высок, одет в дорожный плащ. Глубокий капюшон упал с головы на плечи, и Бэй увидел перед собой овальное лицо с правильными чертами и длинным, прямым носом. Темные волосы незнакомца были собраны в низкий хвост, белки темных глаз неприятно выделялись на фоне смуглой кожи. Узкие, ровные губы напоминали две полосы. Бэй уже знал, что определить настоящий возраст жителей Долины непросто, но выглядел мужчина лет на пятьдесят. Если бы не цвет лица, Кобейн причислил бы его к земным стандартам «голубых» кровей.
— Чем обязан? — спросил он, удивленно приподнимая бровь, и давая понять, что не оценил бесцеремонное начало знакомства.
— Заставил ты себя поискать, — вместо представления или приветствия проговорил незнакомец, обрушив на Бэя предчувствие опасности.
— Не знал, что меня кто-то ищет.
— Не кто-то, а я, — ответил мужчина, разглядывая Кобейна взглядом секретного агента Нормана Келли. — Вот уже много лун с тех пор, как ты переместился из другого мира.
Иногда нас находит то, что мы желаем найти.
Разговор продолжился в комнате, которую снял Бэй. В углу пыхтела кипятком полная бадья. Еще не представившийся гость, предложивший уйти в более уединенное место, сбросил на спинку единственного стула плащ и отошел к окну. Развернулся, облокотившись о подоконник, и с высоты своего роста, посмотрел на Кобейна. Чтобы не оказаться ниже уровня его глаз, Бэю пришлось вспомнить об американской непосредственности и усесться на угол стола.