— Если вам нужен сравнение для возможного большого разрушения, то правильно.
Истинный довольно кивнул головой и повернулся к Бэю бритой стороной. Знаки на лице спускались зигзагом, и среди них было много выпуклых, неприятных взгляду.
— Она есть в Долине, как и те, кто по незнанию могут ее взорвать.
— А вы хотите спасти мир, — не удержался от сарказма Кобейн.
— Я хочу, — Истинный прервал хождение по комнате, — чтобы у одержимых ложной идеей людей не появилось возможности действовать, не разобравшись с последствиями.
— Что вы ожидаете от меня?
— Почти два столетия назад такой же Истинный, как и я, пытаясь остановить беду, спрятал в вашем мире опасную вещь. Он хотел защитить таким образом Долину. Но это был неверный путь, и это привело к тому, что Храм потерял контроль. Нужно было не прятать, а разобраться с древним артефактом, и потом принимать решение, что с ним делать.
— И как я его найду?
— Никак. Ты — не Искатель, а Проводник, который может помочь Искателю выполнить свою работу и вернуться обратно. Возможно, нам уже удалось предотвратить беду с помощью пятилетнего ограничения всех Скользящих между мирами. Но в Долине может скрываться неизвестный нам. Я привяжу тебя к переходу. Если этот неизвестный скользнет на Землю, ты окажешься рядом с ним.
— Как я пойму, кто он и почему этот человек должен довериться мне?
Истинный усмехнулся, растягивая тонкие губы в сдержанной улыбке.
— Вы окажетесь с Искателем недалеко друг от друга. Узнать ты его сможешь. Этот Скользящий окажется в вашем мире впервые, подготовленный только по рассказам. Так что он очень обрадуется помощи. Придется, правда, убедить его в случайности твоего скольжения или в счастливой случайности вашей встречи. И сделать так, чтобы он не смог отказаться от твоей помощи. Но если ты выжил в Долине, у тебя хватит ума и хитрости и на это.
Бэй мял кулаки, облокотившись локтями на колени и рассматривал знаки на лице Истинного. На той стороне головы, где спускались на плечи длинные прямые волосы, вязь татуировки тянулась на шею прямой линией…
— А если я просто исчезну, как только вернусь на Землю? Брошу вашего Искателя или еще лучше, сдам его своим властям?
Истинный рассмеялся.
— В последнее — не поверю, и тебе придется вернуться, причем как можно скорее, иначе ты умрешь. С меньшим условием я тебя на Землю не отпущу.
— Я должен во все поверить на слово? В то, что услышал от вас правдивый рассказ. В то, что останусь в живых после того, как приведу вам Искателя. Что смогу попасть после этого на Землю и не умереть там через пару месяцев?
Истинный достал из кармана прозрачный белый камень, отшлифованный в плоский диск.
Бэй знал о таких камнях. Сам пользовался ими, когда принимал клятвы бывших соперников за Рукав. Кристаллы правды. Жрец положил его на стол и накрыл ладонью.
— Все, что я сказал — правда. Если ты не нарушишь своей части договора, я не нарушу данных мною обещаний. А именно — помогу вернуться тебе домой и не причиню вреда., — сказал жрец и призвал в свидетельницы Удачу.
Когда он отошел от стола, кристалл остался прозрачным, подтверждая истинность намерений дававшего клятву.
Не-е-ет. Даже после красочного шоу праведных намерений Бэй не доверял жрецу, но если он откажется, то уже на рассвете будет на плахе.
— Тебя казнят завтра, — усмехнулся Истинный, словно прочитав мысли Кобейна, — а я снизошел до использования камня правды.
И правда. Снизошел. Оставив Бэя без выбора.
На этот раз это была не татуировка. Истинный не стал смотреть на знаки на спине Кобейна, обронив угрозу, что рисовальщик не сможет долго прятаться среди контрабандистов. Бэй промолчал, оголяя левое плечо.
Взяв в руки тонкую шелковую нить, по крайней мере, такой она казалась, жрец стал вязать из нее узлы и прикладывать их к телу Кобейна. Стоило нити коснуться кожи, она тонула в ней, не оставляя даже следов затейливого узора. Бэй не чувствовал боли, но ненавидел каждое мгновение непонятного ритуала. Он смотрел на сосредоточенное мужское лицо с густыми белыми бровями и неприветливыми серыми глазами и пытался представить жреца в роли Шляпника из Алисы.
— Вы даже не попытались узнать, кто я и почему прошел через шов, — высказал свои сомнения живой холст. Именно так Кобейн себя и чувствовал, наблюдая за движениями рук жреца — холстом для долинных импрессионистов.