— Мое выступление слушал? Понравилось? Да?
— Заткнись? Да? — бросил Бэй, не поворачиваясь. Он даже не рассмотрел этого борца за идеи, свалившегося на него вонючим мешком проблем.
Чем ближе к окраине города, тем шире и безлюднее становилась улица. Звонкий женский свист пришпорил лошадей, и всадники поскакали быстрее.
А Бэй побежал быстрее.
Сколько грязных слов, оказывается, он знал на разных языках! Особенно, когда на нем повис живой груз, издавая звуки, достойные сдыхающего верблюда.
Бежать стало труднее, но все равно бежалось!
Зато расстояние между ним и всадниками неизбежно увеличивалось.
У Бэя даже появилась слабая надежда, что на какой-то неизвестной ему пока дистанции необъяснимое состояние подчинения пройдет, и он сумеет вернуться в город. А потом сразу же из него исчезнет. Но нет. Ничего не менялось, и неведомая сила заставляла следовать за всадниками. Которые припустили к холму и остановились на его вершине, разворачивая коней.
Город остался далеко позади, и даже Кобейну пробежка по жаре и с утяжелителем далась нелегко. Сдыхающий верблюд висел на нем мешком, сбивая с ног. Извернувшись, Бэй освободил себя от ноши и замер, обрадовавшись, что получилось остановиться. Потом, ругаясь на все лады, под смех принцессы и ее спутников, поднял за шкирку виновника своих бед. Это был почти мальчишка — лет семнадцати, не больше. Его лицо и шея покраснели как помидорный сок, уже высохший на одежде, и паренек надрывно дышал, закатывая глаза.
Лошади тронулись, Бэй почувствовал, как приходят в движение его ноги.
— Он не выдержит, — зарычал он вслед всадникам и услышал приказ принцессы остановиться.
— Подойди ближе! — крикнула она.
И да, Бэй подошел. Отпустил плечи парня, позволив тому свалиться мешком себе под ноги, оглушая всех захлебывающимися вдохами.
— Прикажи ему что-то, Лиар, — в голосе Ее Высочества не звучало ни тени насмешки.
Мужской голос, с площади, начал отдавать короткие приказы: прыгнуть, повернуться, присесть.
Бэй стоял, тяжело переводя дух, но не двигался. Потом вспомнил, что страхам надо смотреть в глаза, даже если они прекрасны, как у богинь, и поднял голову. Принцесса разглядывала его со сдержанной улыбкой на лице.
— Прыгай, — повторил молодой мужчина на сером коне. Смуглый, над темными глазами изгибались дугами черные брови, аккуратная бородка и усы подчеркивали высокие квадратные скулы. Смоляные волосы, коротко остриженные на боках и затылке, на верхней части головы были собраны в высокий хвост. Бэй уже видел людей с подобными прическами и темными лицами — такие появлялись иногда на рынках. Из горцев Ташида. Худой и невысокий молодой мужчина был похож на куницу. И он разматывал плеть.
— Не стоит, Лиар, — остановила его принцесса, не отрывая от Кобейна взгляда. — Прыгни.
И да, он прыгнул! Удостоившись удивленного шепота даже от умирающего верблюда.
— Очень забавно, — Рассветная осветила Бэя легкой улыбкой, из которой было не понять, узнала она беглого раба или нет.
— Повернись.
И да, он повернулся.
Происходило что-то совершенно неправильное.
Ненормальное. Чудовищное. И пока этому не находилось объяснения.
— Лиар, дай сигнал дворцовой охране, чтобы они подобрали говоруна. А ты, — принцесса снова смотрела на Бэя, — следуй за мной. Ты хорошо бегаешь.
Во внутреннем дворе дворцового комплекса принцессу встретила целая стайка людей с минами собственной важности на лицах. Они потянулись к ней с неотложными вопросами. Отбросив поводья в руки подбежавшего слуги, Рассветная направилась к высоким парадным дверям. За ней спешили встречавшие ее, Лиар, пронзивший Бэя быстрым взглядом.
И сам Бэй.
Он шел вслед за всеми, выполняя то, что приказала Рассветная, а именно — следовал за ней, пока его не остановила охрана.
Вернее, попыталась, потому что Кобейну нужно было следовать! Он отбросил в сторону охрану и «следовал»! Пока на него не набросились сразу двое солдат, а третий нанес удар короткой палкой. На шум обернулись почти все идущие впереди, в том числе, Ее Высочество и сразу же прозвучал приказ принцессы.
— Оставьте его.
Рассветная подошла поближе, и Кобейна укутал аромат гибискуса. Тот самый, с площади, заставивший остановиться и искать его обладательницу. Значит сама принцесса, скрывшись под обманкой, слушала выступление носатого поэта? И Бэй был прав насчет золотых волос и молодости.
Какого цвета глаза Рассветной? Как оливковое масло в тонкой зеленой каемке по краю зрачка. От их взгляда по телу Бэя разливались потоки лавы. Как на плахе, когда он впервые ее увидел. Ему нравилось лицо Рассветной! Даже в этот момент нравилось на него смотреть, изучая плавные линии высоких скул, слегка изогнутые густые брови, красиво очерченные сочные губы, которым было привычно упрямо поджиматься. У них должен быть вкус черешни, вдруг подумал Кобейн, и из мусорки неважных фактов выплыло даже название сорта — Кордия — и фотография крупных сочных ягод с плотной мякотью.