Наваждение!
Принцесса тоже разглядывала Бэя, как давнего знакомого, оценивая изменения, что оставило на нем время разлуки. Ее взгляд спустился к плечам, поясу, скользнул по ногам в открытых сандалиях. С сапогами Кобейн расстался. Они были хороши для полного змей Карьера и чтобы швырять в бесстыжие привидения. Он расстался с ними — и с сапогами, и привидениями.
Внезапный удар был нанесен сбоку — плеткой, сверкнувшей так быстро, что не заметить. Под колена, заставив Кобейна немного просесть и посмотреть вниз, склонив голову.
— Почтение! Ты стоишь перед Рассветной принцессой.
Конечно же, горец. Он стоял в стороне, скручивая короткую плеть, и был на половину головы ниже Кобейна.
— Лиар, что за самоуправство?
— Перед королями не стоят, вытянув шею к небу.
— Я еще не королева. Идите все в зал Совета. Лиар, ты тоже. Я скоро к вам присоединюсь.
— Значит, ты делаешь, все, что я прикажу? — спросила принцесса, оставшись с Кобейном вдвоем у входа во дворец. Она подошла еще поближе, обволакивая его покрывалом пьянящего аромата китайской розы с едва различимыми нотками черешни.
Бэй молчал. Словно это было единственной еще не потерянной непонятным образом частичкой свободы.
— Очень! Забавно! — проговорила принцесса, выделяя каждое слово. — Очень! — и ее глаза сверкнули. Лукавством или злостью?
Рассветная направилась в сад, мимо ровно стриженых кустов и беспечных пестрых лужаек. Бэй следовал за ней. К низкому морю из мелких белых роз, над которым плавной волной вился балкон.
— Останешься здесь, в розовом саду, подстригать кусты, — приказала принцесса.
Ножницы нашлись невдалеке. На земле.
— А мне пора государственными делами заниматься.
Ушла, а Бэй покорно поднял ножницы и начал аккуратно выстригать сухие веточки и облетевшие цветочные корзиночки.
Наступил и прошел полдень.
Стараясь отключиться от жары и настойчивых поисков объяснений ситуации, в которой оказался, Кобейн стриг розы, медленно плавая в колючем море. Разливался над его головой малиновый закат. Иногда в стороне от странного садовника застывали рабочие, слуги, случайные посетители сада, удивленно смотрели и уходили по своим делам.
Чем дальше, тем меньше оставалось сомнений в том, что принцесса узнала его, а розы служили наказанием. Может, Рассветной самой нужно время, чтобы разобраться с необычной ситуацией? А садовые ножницы на самом деле — подарок судьбы, вместо псарни, на которой ему собирались ставить клеймо раба? Хотя, скорее всего, это ждет Бэя завтра. Мысль о собственной беспомощности наполняла бессильной злобой, требуя выхода.
Когда Мелкая ослепла от Второй луны, Кобейн понял, что лишился работы в пекарне — Саранча не простит ему опоздания на просеивание муки и подготовку смесей для теста, а еще — что про него просто-напросто забыли.
Он был голоден, изнывал от жажды, его ноги гудели от усталости. Занятая весь день государственными делами принцесса вернулась в свои покои поздно ночью и почти сразу легла спать. Ведь это ее комнаты выходили на вьющийся мягкой волной балкон?
Из всех идиотских положений, в которых Великолепный Бэй уже побывал, это было самым невероятным. Как заводной кораблик в тазу, он плавал в колючей клумбе с ножницами в руках и стриг сухие ветки. Резать розы? Ну что ж, если это все, что он может делать на данный момент, то света лун с избытком хватит на всю ночь, а если подрезать кусты под корень, то можно делать это и сидя, и лежа, позволив небольшой отдых ногам.
Рассветная просыпалась с крикливыми долинными петухами и имела обыкновение выходить в легком воздушном платье на балкон, чтобы встретить новый день. Ночное платье подчеркивало, а местами показывало соблазнительные линии ее тела, например, покатые плечи, по которым приятно было скользить взглядом, крутую волну бедер и высокую грудь. Кроме красочного вида, Бэй наградили настоящей эмоцией, на несколько мгновений исказившей свежее после сна лицо принцессы. Кобейн заранее занял место в зрительном зале, чтобы насладиться тем, что будет происходить на балконе — он собрал ножницами в большую гору лишние ветки и кусты и уверенно крошил их для компоста. На сильно обмельчавшем розовом море темнел оголившейся землей красно-коричневый Веселый Роджер. Бэй особенно постарался над пустыми глазницами, помня, что в Долине не рисуют духов и портретов.