Малена опомнилась слишком поздно, бросилась к нему, как когда-то бежала к Зара-кии, но её жёстко отбросило полем. Только Творцы были способны слиться со святилищем и остаться в живых.
— Ты погибнешь! — Малена закричала в отчаянии, но Йохан, взглянув на неё, улыбнулся.
Сагала поднималась вокруг него волнами, закручивалась, образуя концентрические окружности, испещренные сложными глифами. Глифы ярчали — загорались пронзительно-синим. Йохан оказался в круглой рамке, и окружности вращались вокруг него всё быстрее, совмещались и расходились, порождая мелкие разряды. Рамка поднималась всё выше, и вокруг неё кружились иллюзорные звёзды.
— Я — реплика Нинту! Я могу им управлять! — это уже был не его голос, Йохан слился с Арххе, и теперь святилище говорило за него.
В его глазах вспыхнули синие искры, а ноги оторвались от твёрдой опоры — теперь Йохана удерживала нейронная сеть. На внешней окружностей показались Ключи: все пять, точно вынырнули из сагала и раскрылись, сцепились между собой. Разряды по ним пробегали особенно яркие, на что камни внутри Ключей отвечали цветными сполохами.
Арххе ожил… Но первым порывом Малены было — бежать. «Деструктивный посыл», — выдала «другая» память. Ведь вовсе не Ого столкнул небесное святилище.
— Деструктивный посыл! — Малена закричала во всё горло, стараясь разглядеть Йохана на высоте, среди ослепительных вспышек.
— Я обошёл его! Верь мне, Малена! — громыхнуло в ответ.
И тот час же силовое поле толкнуло её и сжало, лишив возможности пошевелиться. В ноги точно иглы вонзились: нейроны, часто мерцая, сомкнулись на лодыжках, как кандалы. Экзоскелет Малены вышел из-под контроля: заставил её раскинуть руки и сам по себе вспыхнул энергопотоками. Помимо её воли энергия заструились вниз, по ногам. Сначала светло-голубые, потоки быстро темнели, меняли цвет до кроваво-красного.
Волна сагала окружила Малену и застыла идеальным блестящим кольцом. Глифы на нём сложились в бесконечный ряд, и кольцо сдвинулось, закрутилось, со свистом разрезая воздух. Понимание ворвалось в разум вместе с болью и звоном чужих голосов. Йохан возвращает святилище в небо…
— Дигитария погасла, — Малена едва услыхала собственный голос. — Зачем?..
— Я знаю, как пройти дорогой Бенедикта, Малена! — грохот теперь стоял у неё в голове.
И понимание накрывало обжигающими волнами: Йохан идёт сквозь время. Назад, куда под страхом смерти запретил Святейший Бенедикт.
— Причина, а не следствие! — кричало, кажется, со всех сторон. — Мы столетиями боролись со следствием: закрывали разломы, убивали чудовищ! А надо было только устранить причину!
— Следствие чего? — пыталась добиться Малена. — Какая причина?
Энергопотоки доставляли ей боль — разогревались, обжигая и расплавляя жалобно пищащую чешую. Нейроны жадно поглощали её, сияя, разнося алое зарево по огромному пространству святилища. Арххе качнуло — Малена почувствовала, как раскинулся над ним энергетический щит, как бьют осколки стекла, осыпаясь с потолка пещеры Бинну. Святилище вставало на ноги, и потолок трещал, готовый обрушиться в любой момент.
Кольцо вокруг Малены загорелось чистым племенем, что опалило ресницы и волосы. Боль сделалась невыносимой: сходило то чужеродное, что не давало покоя. Малена закричала, рефлекторно пытаясь вырваться из круга огня, но тело уже не принадлежало ей.
«Предатель, подлец, ренегат. Обманул, сыграл на чувствах и запитал Арххе за счёт Саа-дайи, дабы не тратить себя», — Малена не могла говорить, но мысли бились, причиняя ещё больше боли.
Зара-кии была в той же ловушке — и погибла, отдав весь энергоконтур.
«Угробил сестру, чтобы посадить чёртово корыто! Да чтоб его хоть в дребезги разорвало!»
— Он должен весь сойти, иначе ты умрёшь! — вынырнуло из мучительного звона. — Скоро всё закончится, и ты больше не будешь страдать!
Соты сорвались и ушли в бездну, укрытую белым туманом. Окружности ускорялись, а потом — резко встали и закрутились обратно, бросая снопы искр. Арххе приседал с громким шипением, готовясь к прыжку в небеса.
Он собрался изменить то, что уже свершилось, а значит — изменить и всё грядущее. Уничтожить всё.
«Мы оба умрём, остановись!»
— Мы будем такими, какими должны были быть изначально! Ты не увидишь больше чудовищ и кошмаров про выбраковку!
Малена корчилась от боли и безотчетного страха. Чужого страха: чужеродное цеплялось за неё, рвало изнутри, но квазиживые нейроны неумолимо вытягивали его, казалось, вместе с душой. Малена кричала, нет беззвучно разевала рот: её голос затерялся в лязге, скрежете и треске искр.
— Ты проживёшь жизнь человека, как и должна, и никогда не узнаешь, что такое Саа-дайи!
Малена оставила попытки концентрации: Арххе гораздо сильнее её. Энергия уходила вспышками, импульсами, но чуждое отпустило её и исчезло, боль таяла, по телу разлилась невиданная лёгкость.
— Верь мне, Малена!
Хлопок — и Малена перестала слышать, видеть, перестала чувствовать. Она будто зависла в пустоте: ни верха, ни низа, ни света, ни тени. Исчез страх и отступила боль. И самой Малены — тоже нет…
— Вези меня на Дигитарию! — голос, глухой и утробный поднялся откуда-то из тёмных глубин, распорол тишину и утих постепенно, будто уполз.
Чуждое говорит с ней. И теперь Малена знала, чей это голос.
Всё больше знания просачивалось в её разум, Малена поняла: Арххе должно остаться под землёй. Вместе с Йоханом и вместе с ней. Вернее, больше никакого Йохана нет. Сразу после Слияния всё стало на свои места: Йохан — полный альбинос, он никак не смог бы сделаться рыжим. Тогда, пятьдесят лет назад он не победил и не выжил: Ого забрал себе его тело и скрылся. А проявился только сейчас, когда нашёл способ разделить энергоконтур — через неё. Йохан никогда не уничтожил бы память о Матери, но Ого оживил Арххе и рвётся поглотить Дигитарию.
Вокруг всё ещё было темно, но Малена ощущала себя в полной мере. Её способности и самоконтроль вернулись, тело слушалось. Но это больше не она — пройдя Саа-дайи, Малена стала частью перводемона. Она остановит и его, и себя. Вот она, её последняя миссия.
Малена собрала энергию и вынырнула из тёмной пучины под дождь из чистого света. Она оказалась с Йоханом лицом к лицу — на жуткой высоте, над пламенем и хлопьями тумана. Рамка с воем вертелась вокруг неё и держала в невесомости — как и Йохана. Йохан выглядел мёртвым: висел неподвижно, его рот перекосился в жуткой гримасе, помутневшие глаза налились кровью, а зубы начинали крошиться — с такой силой он их сжимал. Однако Малена знала, что он жив.
Она шевельнулась — и едва не лишилась руки: полоснула острая, как бритва, окружность. Поле держало её внутри рамки, нейроны опутали ноги. Малена чувствовала пульсацию Арххе и знала: с минуты на минуту святилище рванёт в небеса.
«Надо чем-то жертвовать!»
Малена рванулась, бросив все силы, чтобы сбить дьявольское поле. Нейроны впились — её кожа рвалась и ломались кости, но Малена заблокировала боль. Окружность свистнула у самого носа, полыхнула огнём, но Малена увернулась и выпрыгнула в искрящуюся бездну, оставив в рамке собственные ноги. Её экзоскелет застыл, не раскрывались крылья, но соты сомкнулись, сейчас же её подхватив. Малена встала на вновь отросшие ноги — босиком на холодный и скользкий металл. Йохан дёрнулся, синевой вспыхнул демонический взгляд. Малена вскинула руку — плотный поток энергии слетел с её пальцев и обратился в огненную плеть. Которая разом прошила вертящуюся рамку, разбила сагала, сорвала нейроны. Йохан издал визг и метнулся прочь, на развороченную рамку упали кончики белых волос. Повреждённые нейроны сгорали с истошным писком, окружности тут же застопорились, искря, расплескались блестящими брызгами.
Гул снизу оборвался, и в звенящей тишине Малена осталась одна. Йохан исчез, скрылся, включив блокировщик на полную. Она не ощущала совсем ничего, и не слышала, не видела. Ни глаза, ни энергозрение не помогли. Малена бесполезно вертелась в пустоте, бросала плеть, но тщетно.