«Куда ты ведёшь нас, не видно не зги…» - вспомнились Николаю строки Рылеева. «Да уж, пейзаж, прямо скажем, жутковатый. Вроде и красиво, живописно, как с картины Васнецова, но только страшнее. Спокойно Коля. Ты не Иван Царевич, Елену Прекрасную тебе, от злого царя спасать не нужно, она сейчас вон – на тепловозе сидит, из ружья целится, такая сама, любому царю в глаз двинет и не поморщится. Так что успокойся, возьми себя в руки, что за нежности?».
Николай оглянулся. Сан Саныч был уже возле тепловоза, и теперь, с охапкой Васькиного корма подмышкой, вскарабкивался по ступенькам вверх. Да уж, практика «покорения стремянок» во дворе дома Николая, явно не прошла для старика даром. Николай ещё раз взглянул на лес, и покрепче сжав автомат, поспешил в след за ним.
- С облегчением вас, джентльмены – встретила его ироничной шуткой Велислава, которая разумеется догадалась, по какому такому «важному делу», можно ненадолго скрыться в объятиях местной флоры. Явно уж, не из – за, огромной трепетной любви к матушке природе. Николай, в ответ, скорчил кислую гримасу, словно говоря «не ёрничай», и помогая Сан Санычу подняться наверх и благополучно запереться в кабине, сам взобрался на крышу их вынужденного средства передвижения.
Козлёнок Васька, на ближайшее время, был обеспечен кормом, а значит, и остальные могли приступить к ужину. Конечно, назвать ужином, поедание сухой прессованной лапши в брикетах, можно было лишь с огромной натяжкой. Скорее, это напоминало, перекус школьников, после окончания учебного дня, вредными для желудка чипсами. Однако, ничего другого, в рюкзаке Николая, само собой не было, так что, оставалось сказать спасибо и на этом. Нет, конечно можно было рискнуть, и начать давиться порошковой смесью, с надписью «картофельной пюре» на упаковке. Однако, употреблять сей продукт, в сухом виде, желающих не нашлось, а залить данное «блюдо» кипячённой водой, что – бы оно хоть как – то могло соответствовать, аппетитно выглядящей картинке на упаковке, возможности не было, так как, ни у кого из присутствующих, не было с собой не кипятильника ни чайника, ни посуды для данных целей. Всю эту сухомятную трапезу, хоть как - то спас горячий ароматный чай из термоса, взятого Николаем с собой, в дорогу. Правда и тут тоже не обошлось без оказий, поскольку, ни у кого, элементарно, не было с собой, ни одной чашки. Были правда мысли, разрезать на пополам, пустую пластиковую бутылку, найденную в кабине машиниста, и соорудить из неё импровизированную посуду, однако, от этой идеи быстро отказались. Мало ли что могли держать в ней, предыдущие её владельцы, тут так можно было чаем напиться, что потом, все трое, наперегонки бросились - бы, обратно в густые заросли местной флоры, по «очень важным делам».
Посему и оставалось, в порядке очереди, ожидать, пока кто-нибудь один не насладиться горячим напитком, воспользовавшись крышкой термоса как стаканом, и не передаст законную очередь, ожидавшему товарищу. Так Николай и Велислава, сидя на крыше тепловоза, прямо над кабиной машиниста, вежливо уступили «право первого бокала» Сан Санычу, и только после этого, приняв термос, через боковое раздвижное окошко кабины, сами приступили к чаепитию.
- Расскажите джентльмены, что тут вообще происходит? – заговорила Велислава, приняв от Николая крышку – стакан, с горячим питьём. – Что случилось с людьми в нашем городе? Да и вообще, только ли в городе, или по всей стране? Что это - эпидемия, химическая атака, всеобщее помешательство, или что – то ещё?
- Могу лишь сказать, что с самого своего возвращения в город, задаюсь подобными вопросами – пожав плечами ответил Николай. – Я в отъезде был. Вернулся домой, понимаешь, а тут…Даже мысли дурацкие были, что это из-за меня, ну знаешь, будто бы я привёз с собой какую - то заразу.
- Ну если там, откуда ты вернулся всё в порядке, значит такое только в нашем городе твориться. К тому – же, если бы причина была в тебе, и я и Сан Саныч уже давно бы сверкали белыми глазами – вынесла резонное умозаключение Велислава.
- Да - да Коля, не ты виноватая! – вторил ей голос снизу.