Во – первых, его волновало состояние Сан Саныча. Сразу после прибытия, бедного старичка унесли в здание института, для оказания помощи, а Николая, разместили в одном из шатров, где ютились другие выжившие, по – этому, оставалось только догадываться о состоянии его пожилого спутника. Во – вторых, здесь, «на базе», были установлены и узлы для работы связи и интернета, но, у всех вновь прибывших, забирали телефоны, не давая связаться с близкими из других городов, что – бы сообщить что с ними всё в порядке, объясняя это какой – то нелепицей, в духе «для исключения возникновения паники со стороны населения, в других городах». В – третьих, этот человек…
***
Полёт в вертолёте оказался не самым приятным занятием. Солдаты, в силу привычки, дискомфорта не испытывали, их командир и Велислава, проболтавшие всю дорогу, даже Сан Саныч, ввиду потери сознания разумеется – никто не выказывал ни малейшего намёка на неудобство. Николай тоже не выказывал. А очень хотелось.
Все рассказы про то, что в вертолётах неслабо трясёт во время полёта, как назло, оказались правдивыми. После нескольких минут перелёта, Николай отчетливо ощущал, что его скромный завтрак, состоящий из пюрешки быстрого приготовления, вот – вот попросится наружу. Но, проявляя стойкость и настырность, нацепив на лицо, маску непрошибаемого спокойствия, он весь полёт изображал непоколебимость, что – бы не ударить в грязь лицом перед остальными. Ещё бы – мало того, что, из всех присутствующих в салоне вертолета, он один выглядел через чур комично, сидя без штанов, так ещё и осталось полностью оконфузится, проявив слабые стороны своего пищеварения. Вот будет стыд…Хоть без парашюта выпрыгивай…Такими мыслями, Николай стимулировал себя, не проявлять слабость, весь путь от моста до «базы».
Приземлившись на главной площади города, которая теперь, служила своеобразным аэродромом, для остальной летающей техники, Николая и Велиславу, вместе с Сан Санычем, которого солдаты несли на носилках, сопроводили военному грузовику Урал, с крытым брезентом кузовом, на котором уже, довезли до палаточного городка, на территории института. После высадки из кузова грузовика, Сан Саныча сразу унесли в здание института, а Николая и Велиславу сопроводили к палаточным корпусам, разделяющихся на мужской и женский соответственно.
- Увидимся позже – коротко сказала Велислава, когда солдаты её передали в руки медсестёр. Николай лишь молча кивнул. Двое медбратьев, пришедших за ним, сопровождали его, по, причудливо соединённым между собой, коридорам, состоящих их металлического каркаса и натянутой сверху, плотной ткани, надёжно защищающей от дождя и ветра. Пройдя несколько подобных коридоров, переходящих от одного шатра в следующий, Николая привели в довольно просторный и вместительный шатёр, в котором стояли туристические кровати – раскладушки. Часть раскладушек уже была занята другими мужчинами. Медбратья проводили Николая до его «кровати». Один из медбратьев, принёс ему новые штаны, камуфляжной расцветки, и такого – же цвета куртку, видимо, обделили какого-нибудь солдатика, которому причитался новый комплект униформы. Едва Николай успел облачиться, как в шатёр вошла дородного вида мед сестра, со стервозным выражением лица, и таким объёмом талии, что медицинский халат на ней не то что не застёгивался, а рисковал попросту порваться, если она вдруг неаккуратно наклонится. Николаю, вдруг, совершенно неумышленно, вспомнилось название детской болезни – «свинка», почему – то именно это слово, ассоциировалось у него с этой мадам. Эта Дюймовочка, окинув весь шатёр взглядом своих поросячьих глазок, таким – же поросячьим голосом огласила:
- Всем лечь на кровати, готовимся к приёму лекарств!
Все обитатели шатра, изобразив немного нездоровую улыбку на лицах, стали покорно устраиваться на своих кроватях, в ожидании «кормления». Николаю показалось немного странным такое поведение соседей по палате, но, в слух свои мысли он проговаривать не стал. Так – же, как и все остальные, сидя на своей раскладушке, в ожидании, пока эта балерина, дотащит до него свои весьма нехилые мощи, он поймал на себе взгляд человека, с довольно длинной косматой бородой, сидящего на соседней от него раскладушке. Человек, как - бы невзначай облокотившийся на свою ладонь, таким образом, что – бы выражения его лица никто не видел, вдруг, не сводя пристального взгляда с Николая, отрицательно покачал головой.