— А визга не бойся. — второй дозорный, старый, с окладистой бородой, в ватнике и ветхих камуфляжных штанах, заправленных в полуразвалившиеся высокие ботинки, потягивается и достаёт из необъятного кармана фляжку с брагой. — Там наш Алекс. Опять кошмары.
— Алекс?
— А, ты ж новенький. Алекс — наш лучший сталкер. Тока чуть сбрендивший.
— А… От ужасов там, наверху? — паренек садится рядом со стариком.
— Хе! — старшой сплевывает в костерок. — От любви он сбрендивший!
Старик качает головой, а новичок смотрит на старшого с недоумением.
— Ты, командир, сам давай рассказывай. — старик, мрачнея, делает ещё один глоток из фляжки.
— Да и рассказывать-то нечего! — однако старшой устраивается поудобнее. — Алекс у нас пришлый, из Большого Метро пришёл около трех лет назад. И не один пришёл, а с зазнобой. Ох, и дикая кошечка была! Наголо бритая, а на голове — сплошь татуировки. Мелкая, а сильная, что твой мужик! Он ее Тайгером кликал — тигром то бишь. Ну, по нраву-то — обычная драная кошка.
— Обычная или нет, но тебя она отделала знатно! — старик хмыкнул, показывая на три уродливых шрама, по диагонали пересекающих лицо старшого.
— Да обман это был! Нечестный бой!
— Хм… А нападать вчетвером — честно было?
— Да кто нападал -то?! — старшой вскинулся. — Мы просто к костру посидеть позвали…
— Ну да, ну да… Дождавшись, пока Алекс наверх уйдёт!
— Так он и не подпускал ни к ней, ни к себе никого особо. А тут ушёл, а мы думали, девка посговорчивее окажется!
— И что?
— Да ничего! — старшой скривился. — Она меня когтями ка-а-а-ак полоснула — ещё и шипела, с-ука! — так мы и ушли, несолоно хлебавши.
— А потом вернулись. Ночью. — старик смотрел в неяркий огонь и его голос прозвучал глухо и осуждающе.
— Не было меня там. — старшой поежился. — И, если б я знал, я бы не дал…
Недолгая тишина.
— Не дал — что? — новичок даже вперёд подался.
Старшой молчал.
— Эти три охламона вернулись ночью. Спящую Тайгер оглушили и утащили за завалы.
Старшой вздрогнул и побледнел.
— Уж что они с ней сделали — только догадываться можем. — старик, не моргая, смотрел на старшого. — Только довольные они были, как коты, до сметаны добравшиеся.
— А кто такие коты?
— До Катастрофы люди домашних животных держали. Маленькие, пушистые. Мышей ловили, да и просто для уюту.
— А! Это как моя Жало! — паренек отогнул ворот ватника и оттуда выглянула крысиная мордочка. Смешно покрутила носом и скрылась обратно. — А что такое «сметана»?
— Лакомство такое было. — старик прикрыл глаза. — Вкусное… С сахарком, холодненькое. Никакого мороженого не надо!
— А что такое «мороженое»?
Старик только вздохнул, и паренек не решился переспрашивать.
Опять повисла тишина, только в огне пощелкивали старые трухлявые деревяшки.
— И… Что было дальше? — новичок осторожно потеребил старика за рукав.
— А ничего. Вернулись они без девки, в крови — а на самих только пара синяков да царапин.
— Убили?
— Нет, блин! Погулять отпустили! — старшой злобно посмотрел на несмышленыша. Помолчал. — Поигрались, да ножичком по горлу, скорее всего. Не патрон же тратить…
Новичок передернулся. Перевёл взгляд на палатку, откуда сейчас доносились тихие стоны.
— И что — им ничего не было?
— Ну, почему — не было? Ещё как было. Алекс как вернулся — взбесился. Говорят, в старину — ещё до того, как машины появились, были такие воины, берсерки назывались. Психи полные — как найдёт на них, все. Разбегайся и чужой, и свой. Крушили в труху всех, кто под руку попадался. Вот и Алекс так же… В труху. Зайца и Леньку-Кривого сразу порешил, а Вован ушёл, к рязанским. Алекс за ним погнался, да не достал. Вован-то тут каждую щель знает, зашкерился, небось, в трещинке, да и сидел тихо, пока Алекс не утих.
— И он не ушёл?
— А куда ему идти? — старшой хмыкнул. — Видать, не просто так он из Большого Метро сюда драпанул. Нет, остался. Только тронулся он умишком. Вбил себе в голову, что зазноба его жива осталась. Ищет вот, уже второй год.
— А так что, он не видел…эта… тела?
— В том-то вся и штука, что нет. Да и какое тело, если тут кишмя кишат коршаки? Она, небось, и помереть толком не успела, как ее… Того… На мелкие куски растащили.
Новичок передернулся, сжимаясь в комок.
— Ужас…
— Ужас будет, если Алекс все-таки Вована достанет. — старшой хмыкнул. — В таких он красках расписал, что он с ним сделает — самому жутко стало!
По станции прокатился негромкий свист — смена дозорных. Старик проворно засунул фляжку в карман и кинул в рот сушеный гриб, отбить запах алкоголя.
— Ну, вот. Теперь и подрыхнуть можно. — он поднялся навстречу подходившим сменщикам.
Они обменялись несколькими словами — и старик, прихватив с собой новичка, канул в темноте между колоннами.
— Ну как, все спокойно? — сменщики расположились вокруг костерка.
— Пока да. Там тихо. Только сталкер буянит.
— Ну, это мы переживем. — сменщик — молодой накаченный парень — усмехнулся. — Главное, чтоб опять койоты не полезли.
Люди спокойно посмотрели на основательный завал, закрепленный листами железа, отделяющий хрупкий мир станции Текстильщики от агрессивного и весьма любознательного верхнего мира…