— О! — Алекс перевернул страницу, потом еще одну. — Здорово. Мне нравится.
Даже в темноте было видно, что рисунки очень реалистичны. Тайгер прорисовала каждую деталь тщательно, с любовью. Вспышка света — и на него взглянула морда какого-то неизвестного монстра.
— А это кто?
— Понятия не имею. Я его видела, когда мы в последний раз в Косино ходили. Это она твоего предшественника и ухомякала.
— Новые виды…
— …Появляются все время. Поэтому я и взялась за это. Пусть будет — я еще и их повадки по возможности описываю, чтобы народу полегче было.
Алекс посмотрел на мелкие буковки, но разобрать, что написано, не смог — слишком темно.
Прямо возле двери взвыли собаки, и Алекс вскинулся, подхватывая автомат. Но монстры позорно бежали, скорее всего, от вичух.
— Так. Раз побежали собаки, значит, горгон уже дожевывают. Это хорошо. Примерно через час-полтора можно будет попробовать двинуться дальше. — Тайгер протянула руку за блокнотом. — Есть время доделать рисунок.
Алекс отдал ей блокнот, откинулся обратно.
— Как так получилось, что ты стала сталкером?
Тайгер тихо хмыкнула.
— Это что, запоздалая попытка выяснить, с кем ты связался?
— Ну… Типа того.
— А я все думала — когда же ты выспрашивать начнешь? Надо сказать, ты продержался гораздо дольше, чем я думала.
Алекс не стал уточнять, и Тайгер опять тихо хмыкнула.
— Ладно. Все равно ты рано или поздно узнаешь. Так лучше раньше, чем позже.
Она посмотрела на спящих качков — почти с нежностью.
— Когда случилось все, я была неподалеку от метро Перово. Я, честно говоря, уже и не вспомню первые недели. Все в угаре, в ужасе — ведь рухнуло все. Вся жизнь. Я помню только, что народу было — иголку не воткнешь. Жарко, душно, воняет так, что даже голова кружится. И еще я помню ярость. Она прямо висела над нами, не давая думать, не давая действовать.
Она помолчала, закрыла и убрала блокнот.
— А потом началась дележка. Делили все — от шнурков до еды. Слабые умирали быстро, сильные — еще быстрее. Всю станцию залили кровью — во всех смыслах. А знаешь, кто погибал быстрее всех? Дети и женщины. К концу третьего месяца на станции осталось меньше четверти людей. А потом дело в руки взяли пара ментов. Порядок наводили очень жестко и быстро, долго не разбирались — кто прав, а кто виноват. Один патрон — один человек. Показательные казни подействовали очень… наглядно для оставшихся.
Алекс кивнул — это происходило по всему метро.
— Этих двоих я подобрала, когда их мать зацепило в случайной перестрелке. Они совсем мелкими были, буквально по году, не больше.
— Подожди, так они — братья? — Алекс развеселился. — А я-то думал, просто… Порода такая!
— Да… Братья… Я с ними пряталась в палатке одного из тех ментов. Сам понимаешь, какой ценой были куплены наши жизни. Я с ним прожила около года. А потом он привел с «Шоссе Энтузиастов» новую кралю — а нас выгнал. И все бы ничего, только он не только из палатки выгнал — со станции. Мне потом сказали, что зассал этот гандон, боялся, что я убью его новую зазнобушку.
Алекс уже не шевелился, слушая ее глухой тихий голос.
— Я детей оставила одной женщине, отдав за них все, что скопила за этот год. И ушла в Новогиреево. Там руки были нужны рабочие, а я была сильной. Работала там больше года, иногда та женщина приводила мальчишек — они меня мамой звали. — Тайгер грустно улыбнулась. — Представляешь — мамой! А потом… Потом обрушилось перекрытие в переходе — там, где мы работали. Все, кто там был, словил смертельную дозу. И я — тоже.
— Но ты выжила…
— И до сих пор не знаю — как. Я помню только, что мне было очень плохо — я не могла есть и пить, я облысела, у меня было жуткое воспаление. Надо сказать, врачи со станции до последнего боролись за каждую жизнь. И как-то выходили меня и еще одного парня. Единственных из всей группы. Парень остался инвалидом, не мог ходить. А я…
Она замолчала, опустив голову.
— А я стала тем, кто я есть.
— Подожди. — Алекс вдруг выпрямился. — Что-то не сходится! Работать… с мужиком жить… В первые годы! Это сколько же тебе лет было, когда?..
— Мне было тридцать. Почти тридцать один. — Алекс замер, уставившись в светящиеся неоновым светом глаза. Теперь ему точно этот свет не чудился. — И да. Сейчас мне больше пятидесяти.
— А по тебе и не скажешь! — Алекс покрутил головой. — А татуировки? Это милая мулька?
— Ну, ты ведь уже увидел, что под ними шрамы? Я ж все-таки дама! — тихий смешок. — Хотелось их закрыть. Не светить ими перед всеми.
— Это шрамы от того обвала?
— Не только. Они появляются постепенно, по мере того, как учусь на свои ошибках.
— Интересно. — Алекс оперся подбородком о сложенные на коленях руки. — А что было после того, как ты на ноги встала?
— Да ничего особенного не было. Я еще три года проработала на станции, прежде чем я обнаружила… некоторые особенности своего нового тела.
— В смысле?
— Я могла видеть в темноте. Я не старела — хотя за три года женщины на станции превратились в старух. — Тайгер обстоятельно загибала пальцы. — Я начала чувствовать опасность. Например, смогла остановить нашествие крыс. Я их просто «услышала». А самое главное…
Тут Тайгер замолчала, закусив губу.
— Что?
— Знаешь, то, что я тебе скажу, я еще никому не говорила. Даже им. — Тайгер кивнула на спящих ребят.
Алекс не стал ее понукать — он видел, что женщина собирается сказать что-то важное.
— Я иногда слышу монстров. — Тайгер сказала это очень тихо.
— В смысле — слышишь?
— В голове. — Тайгер приставила указательный палец к виску. — Я слышу их мысли. Точнее, их образы — эти твари мыслят картинками, а не словами. Вот когда я это поняла, я пошла к нашему Кэпу, который готовил сталкеров — тогда мы называли их ходоками.
— Он, небось, на смех тебя поднял.
— Нет. Кэп не такой. — судя по голосу, Тайгер улыбнулась. — Он брал всех, кто хотел себя попробовать. И называл это «естественным отбором». Ты просто не представляешь, КАК он нас тренировал. Взрослые мужики после его тренировок не могли с места сдвинуться от усталости.
— И ты, небось, была у него лучшей?
— Как бы не так! Я была у него самой упертой. И своим упорством и завоевала его уважение — ну, насколько Кэп вообще мог уважать. А потом он начал выпускать меня с группами наверх.
— А когда ты взяла своих… сыночков в группу?
— Пять лет назад. Ты им только не говори про мамочку, ладно? Они уже и не помнят меня — да и нет той женщины, которая их опекала.
— Заметано! А…
— Тихо! — Тайгер подняла руку и прислушалась.
Алекс выпрямился.
— Что?
— Там тихо. Вичухи ушли. Собаки тоже. Эй, калеки! Подъем!
— Босс! Мы не калеки! — Дуб вскочил, как будто и не спал. — А вы чё такие тихие? Перепихон, что ли, устроили?
Раздался смачный шлепок.
— Понял, босс! Раскаялся, босс! Молчу, босс!
— Все. Выходим…