Муниципалитет Велингтона принял постановление, защищающее Джека от покушений на его жизнь и здоровье. Этот закон моряки выполняли с особой радостью.
После случая с «Пингвином» Джек никогда больше не выходил встречать этот корабль — единственное судно, которому он отказывал в помощи. Моряки перестали наниматься на это судно, утверждая, что «Пингвин» проклят. И в конце концов корабль наскочил на скалы и затонул.
Со времени своей встречи с кораблем «Бриднель» в 1871 году Джек оставался на своем посту до апреля 1912 года, а потом пропал так же неожиданно, как и появился… Благодарные моряки и пассажиры воздвигли Джеку памятник на одной из набережных Велингтона…
— Удивительные животные, — проговорила Тиэми Тода. — Мне кажется, что они все знают о нас, людях…
Степан и Аритомо Ямада переглянулись. Потом перешли к чаю, и Аритомо Ямада сказал Степану:
— Вы отлично знаете наш язык. Я пытался изучить русский, но за недостатком времени в этом далеко не преуспел. Мне известно, что у русских есть замечательные поэты.
— Конечно, — сказал Степан Бакшеев. — Но в Японии — каждый японец пишет стихи.
— Писать стихи — не значит быть поэтом, — возразил Аритомо Ямада. — Прочтите что-нибудь по-русски.
Степан Бакшеев пожал плечами.
«Дела, — подумал он, — самое время устраивать литературный вечер… Неизвестно, что со мной будет завтра, дома меня уже похоронили… Ну что ж, надо читать стихи. Это не самое худшее из того, что мне предстоит…»
Он помедлил немного и принялся читать негромким глуховатым голосом:
Звуки чужого языка проникали в сознание Тиэми Тода, и ей казалось, будто понимает она, о чем говорит этот огромный человек, так не похожий на тех, кто окружал ее всю жизнь.
А Бакшеев продолжал читать стихи… Стихи Тютчева, Лермонтова, Блока. Наконец он замолк и пристально посмотрел на девушку. Она, словно завороженная, смотрела на него и на этот раз не отвела глаз.
— Вы любите стихи? — спросил Бакшеев по-японски.
— О да, — ответила Тиэми Тода.
— Она сама их пишет, — улыбаясь сказал Аритомо, — и даже опубликовала некоторые из них.
— Это интересно, — сказал Степан, — прочитайте, пожалуйста.
Тиэми Тода не заставила себя упрашивать. Она склонила голову и стала читать стихи. Это были традиционные японские трехстишия — хокку:
«Как жаль, что сны не повторяются, — подумала она. — Я хотела бы увидеть снова…»
«Этому человеку можно довериться, — подумал Аритомо Ямада. — Он такая же птица в клетке…»
«Нельзя сидеть сложа руки, — подумал Бакшеев. — Неизвестность лишает уверенности в своих силах. Надо искать выход».
Бесшумно раздвинулись двери, и вошел, улыбаясь, Косаку Хироси. Тиэми Тода поднялась на ноги, вслед за нею встал Степан Бакшеев, чувствуя, как затекли ноги от непривычной позы.
Аритомо Ямада продолжал невозмутимо сидеть.
— Извините, — сказал Косаку Хироси, — я помешал вашей беседе, но профессор просит господина Бакшеева почтить его своим посещением. Мне поручено проводить вас.
Он низко поклонился и повернул к двери. Бакшеев нерешительно посмотрел на Тиэми Тода, потом на Аритомо Ямада. Последний едва заметно наклонил голову.
— Простите… Ваши стихи прелестны, но мне необходимо уйти, — сказал Бакшеев, обращаясь к девушке.
Она не ответила, и Степан вслед за Косаку Хироси вышел в коридор.
— Мне нужно спросить вас кое о чем, господин Бакшеев, — сказал профессор Накамура, когда они остались вдвоем.
— Готов ответить вам, насколько это в моих возможностях, при условии, что не будут затронуты интересы моей страны и ее союзников.
— Понимаю вас, — сказал Накамура. — Можете мне поверить, что ни о чем подобном я и не помышлял. Речь идет о сугубо научной проблеме. Меня интересует ваше мнение по такому вопросу: чем объяснить нередкие случаи обсыхания животных и гибель их на берегу? Вам известны, конечно, такие случаи?