— У нас с мамой разные взгляды на жизнь, к тому же иногда работа может поставит перед человеком не самый простой выбор, и я делать его не хочу.
— Фелиция права, работа адвокатом не для всех. К тому же я всецело поддерживаю свою дочь в её праве на реализацию себя. Выучиться на другую профессию можно всегда, а вот заниматься любимым делом и получат за это деньги — нет. — с наигранной грустью проговорила женщина и посмотрела на свою дочь.
Видно это уже не первый такой диалог, и они обе уже давно пришли к какому-то соглашению. Ну что ж так тому и лучше.
— Генри, — Лидия вновь обратилась ко мне, — А что ты думаешь обо всем этом скандале с Мутантами?
— Да все очень просто. Новоявленных нацистов к стенке, подобные опыты осудить на всех возможных инстанциях, а мутантов наконец-то отстать, да и будем честными. Начать их продвигать. Полицейский который сможет покрыть свою кожу сталью, пожарный который умеет управлять водой напрямую — это все дорогого стоит и может спасти сотни, если не тысячи жизней.
— Интересная позиция…
— Она уже давно озвученна, просто правительству не выгодно заниматься подобным. К тому же некоторые люди до сих пор относятся к мутантам как божественной ошибке. Вы наверное и сами слышали все эти речи радикальных пасторов с Юга?
— Да. Ужасное варварство. — не стала отрицать очевидного Лидия.
***
Все прошло отлично, мы говорили об учебе, о планах на будущее, потом мамы начали вспоминать наши проказы в детстве и вполне себе нашли общий язык, пока я мы с Фелицией слушали все это с абсолютно каменными лицами. Слава богу никто не спросил про наше скажем так знакомство или про тот момент когда мы начали встречаться. Просто именно тот момент можно было не только рассказать, но и показать.
Ближе к восьми оба родителя нас покинули и мы смогли наконец-то расслабится.
— И как прошло на твой взгляд?
— Думаю отлично, хотя ты ожидала чего-то другого?
— Быть может немного, но это так… мои фантазии. — девушка пожала плечами и легла в постель ко мне. Она по хозяйски закинула на меня ногу и прижалась по-сильнее.
— Знаешь. Я тебе никогда не говорила, но ты… Я даже не знаю кого благодарить за то что ты сейчас со мной, а не с другой девушкой.
— Фелиция, — я поцеловал её. — Я могу сказать тоже самое, а что касается благодарности. Хм. Тебе повезло что я не от мира сего. Так что благодари судьбу и… ту бутылку виски.
Горячий и страстный поцелуй сразу после моих слов, быстро перерос во что-то большее, но в какой-то мере мне показалось, что Фелиция стала более открытой, более чувственной и черт побери мне это нравилось.
Глава 22. Началось…
— Я Железная Леди.
Слова которые разделили мир до и после. Я и Чарли были у меня и смотрели конференцию которую созвала Старк. Все таки мы оба были "механикумами" и поэтому нам было интересно что скажет Старк.
Я отключил звук и посмотрел на своего друга.
— Мда… вот тебе и постучались сверху. — после недолгого молчания сказал он.
— Тоже думаешь что Старк своими словами устроила бурю говна?
— Да, она буквально обрушил плотину. Супергерои, суперзлодеи были и раньше, но они никогда не заявляли о себе так в открытую. Вспомни Магнето. Она последний раз выступала в девяностых в ООН по проблеме мутантов. А тут такое….
— Может она не знала что говорит?
— Тогда она тупая дура и ей надо лечится, — Чарли встал и пошел к холодильнику за газировкой.
— Однако…
— Генри, ты знаешь историю не лучше меня. Помнишь когда в последний раз люди открыли высокотехнологичный ящик Пандоры? Я вот помню. Ничем хорошим не закончилось. Сейчас по всему миру начнут вылезать фрики с технологиями которые опережают будущее на двадцать или тридцать лет.
Я промолчал: Чарли был прав, и спорить с ним бесполезно. Все страны уже давно договорились не трогать определенные вещи, и если использовали их, то тихо и в тенях. В открытую нет.
— И что делать?
— Срать и бояться, и молится что тебе в окно случайно не влетит мужик в бронекостюме на антиматерии или что там у Старк в груди.
— Кажется там ядерный реактор холодного синтеза.
— Если это рванет тебе будет безразницы.
— Мило, мило.
— Помнишь тот эксперимент на базе военных в Мохаве? Когда еще ученый пропал.
— Что-то припоминаю. — ясен хер я помнил про Бэннерса.